Секреты

Мимо проносятся поля цветущей горчицы. Колеса выстукивают походную песенку. Стекла дребезжат, между ними бьется муха.

По платью — из коричневого бархата — гуляют тени.

Как меня звали? — думает она.

— Как-то по-весеннему.

Она смотрит на руки, на розовые руки с короткостриженными ногтями.

В ладони вдавлены линии различной длины и глубины.

Эти линии бесполезны, если хочешь узнать свое имя.

Вдоль проходов лежит зеленый ковер. Ворсинки примяты и сглажены, шерсть почти стерта.

Какой-то мужчина напротив читает газету.

Это вагон третьего класса, все на виду.

«Кровавые жертвы в Лондоне» — манит передовица.

— «Преступник потрошит проституток».

У мужчины лоснится цилиндр. Белые блестящие пятна посреди черной ткани.

Она видит слишком много деталей и изгибов.

Дверь открывается. Вагоновожатая ведет за собой двух женщин.

— Флора, — кричит та, что одета дороже.

— Флора, чем ты только думала?!

— Мисс! — подхватывает вторая.

Они приближаются, сердце стучит ровно.

— Я отдам тебя в частную школу, ты так меня опозорила.

— Мисс!

— Ты должна немедленно обьяснить свое поведение!

— Мисс.

Вагон смотрит на них.

— Меня зовут иначе, — говорит она, — не знаю как, но не Флора. Я не такая.

И словно это заклинание (хотя кто что понимает в магии на самом деле?), женщины замирают.

Их глаза вспыхивают ровным зеленым пламенем.

Она обводит взглядом вагон.

У всех зеленые глаза.

— Почему я? — спрашивает она.

— Почему из всех ты выбрала меня?

— Ты единственная, кто взял свободу, — отвечает мужчина в цилиндре.

— Или просто так.

Поезд останавливается. Поле горчицы меняет цвет, с желтого на зеленый. Время бежит вспять, ростки уходят под землю.

— Тебе пора, — говорит женщина, которая была матерью Флоры.

— Иди и ничего не бойся Она кивает.

Элисон стояла около окна. Последний день перед замужеством — это всегда очень грустно.

Элисон потерла запястье. Она постоянно забывала, что сняла браслет. Выкинуть рука не поднялась.

Все-таки, подарок Маргарет.

Элисон против воли улыбнулась.

Бывали дни, когда она ненавидела Маргарет всей душой и мечтала поскорей изгнать из памяти досадные мелочи вроде запаха волос или любимых словечек.

Бывали дни, когда Элисон перечитывала письма и разглядывала браслет. Словно возвращала дни их дружбы.

Маргарет уехала в Индию навсегда. «Я с тобой больше не встречусь», — сказала.

Элисон призналась самой себе, что предложи Маргарет составить ей компанию — никакой свадьбы не было бы.

— Милый домик.

Элисон удалось не вздрогнуть.

На кремовом диванчике сидела Флора. Ее не видели три года.

Флора закинула ногу на ногу. Юбки не было, только очень странные облегающие штаны. Волосы в беспорядке спускались по плечам.

Мужская сорочка навыпуск завершала картину.

— Ты все-таки спелась с Лилит, — сказала Элисон.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Магия не шокировала Элисон. Особенно сейчас, когда жизнь казалась сном, причем чужим.

— Знаешь, — Флора раскинула руки, — я иногда гадала, что же вы хотели попросить у нее.

— Это секрет.

Элисон поправила юбку.

— Зачем ты пришла?

Флора разглядывала ее несколько секунд.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Элисон улыбнулась.

— Нет.

— Потому что я — не Маргарет?

Можно солгать ведьме.

Элисон покачала головой.

— Я связана обещанием, извини.

— Тогда ты поцеловала меня, а не мою сестру.

Потому что ты похожа на нее, — подумала Элисон. А осквернять Маргарет я не стала бы… — У вас были разные желания, — Флора поднялась. Движения ее приобрели змеиную текучесть, — Сестра мечтала увидеть чудо. А ты… о чем мечтала ты?

Элисон скрестила руки на груди. Оправдываться перед этой ведьмой?

— Пойдем, — Флора с мольбой смотрела на нее, — пойдем со мной? Ты будешь свободной.

Элисон захохотала. Ее согнуло пополам, аж затрещал корсет. Из волос посыпались шпильки. Элисон хохотала долго и зло, пока по щекам не потекли слезы.

— С тобой я не хочу.

Лилит приходит вместе с туманом. Молочно-белая, точно греческая статуя, Лилит просачивается через дверную щель.

— Хотела подселиться в ту синеглазую девку, — говорит Лилит, — но она меня бесит.

Флора соскальзывает с кресла.

Кабинет русского посла опечатан.

«Ах», — шепчутся по салонам, — «вчера у него должна была состояться свадьба! Каково невесте, наверное!» На столе, рядом с каменным глобусом, стоит пресс-папье в виде архангела Михаила.

Флора ведет пальцем по мечу.

— Хватит ли Элисон смелости уехать к сестре?

— Нет, — Лилит мерцает в полумраке, — люди не любят свободу.

Над Флорой зависает белесое облако, Флора делает вдох, а Лилит — выдох, и наоборот.

— Люди ничьи, — произносит Флора, — Как секреты. Как ты.

— Ты убила жениха синеглазой девки.

— Ты что, не одобряешь?

— Напротив. Здесь вкусно пахнет.

Кровь впиталась в просветы между паркетными пластинами.

О криках помнят стены.

Русский посол не понял, за что дикарка разодрала его голыми руками.

Лилит целует ладони Флоры.

Облако густеет и накрывает тело.

— Назови мое настоящее имя, — произносит Лилит губами Флоры. Или произносит Флора губами Лилит.

— Назови его.