В тот день остановились автобусы. Встала вся автоматическая линия, что тянулась вдоль побережья и смогла пережить войну.
30 мин, 12 сек 19239
Когда я добежал до места, было уже семь вечера. Я не стал тратить время на парадный вход. Сразу забежал с чёрного и успел в последний момент.
Степан Макарович уже вышел наружу и, придерживая шляпу, запирал дверь. Наш поселковый голова одевался по довоенной моде и всегда уходил последним. Чтобы подавать пример, наверное.
— Сельдяной король!— кричал я.
— Сельдяной король!
Степан Макарович посмотрел на меня недоверчиво. Он знал меня с детства, как и всех в посёлке. И не помнил, чтобы я был сумасшедшим.
— Они… захватили. Захватили… — Кто захватил?
— Грачи!
Я думал, он сейчас окончательно решит, что я сумасшедший. Но ошибся. Именно после этого слова лицо Степана Макаровича стало серьёзным и внимательным.
— Выдыхай, — сказал он, — И говори, что случилось. Медленно. Ясно. До конца.
— Вот увидите!— сказал я, когда смог выдохнуть.
— Увидите, да! Автобусы снова остановились. Они остановили их, чтобы не пришла помощь!
— Это сделали Грачи?— быстро спросил он.
— Да! И Филиппченко! Он смог с ними договориться, я уверен!
— Хорошо. Что они задумали? Налёт на город?
— Нет! Они хотят захватить Сельдяного Короля! Вместе с торпедами. Его успели достроить, он стоял там… в доках под консервацией.
— Сулльские доки?
— Да. Сулльские!
— Как они проникли внутрь?
Вместо ответа я сунул ему ключ. Степан Макарович взял чёрную пластинку и взвесил уже — Значит, ключи уже есть, — пробормотал он, — значит, они пробрались… О боги! Что же теперь делать.
Он замер, глядя в пустое небо и что-то бормотал. Я долго всматривался, пытался понять, что он делает. И успел, в самый последний момент. Степан Макарович молился.
Наконец, он умолк и опустил голову.
— Вперёд!— произнёс поселковый голова, — Нельзя терять не секунды.
Он бросился отпирать дверь. Но ключ раз за разом попадал мимо замочной скважины. Я помог ему и мы вместе ввалились в коридорчик за чёрным ходом. Он побежал в кабинет, цепляясь полами пальто за узкие стены.
Я остался в коридорчике и только слышал, как гремят его шаги. Бежать мне было некуда и незачем. Вот шаги затихли, вот в кабинете задвигалось что-то железное. Потом щёлкнули ключи и зазвучала сирена.
Страх окатил меня с ног до головы. Ноги примёрзли к полу.
Я много лет не слышал сирены.
С тех пор, как закончилась война.
Показался Степан Макарович. Он снова выглядел спокойным и деловитым.
— Ну, что стоишь? Поехали, покажешь.
В кладовке стояли два больших велосипеда. На раме заднего колеса уцелели красные цифры военного инвентарного номера.
Мы поехали, скрепя старыми цепями. Когда выехали к морю, то увидели, что на магистрали, как и следовало ожидать, замер неподвижный автобус. Двери остались заперты и мёртвый автобус был очень похож на гроб.
Дальше ехали молча и свирепо. Рядом плескалось угрюмое осеннее море. А за спиной ревела сирена и в домах хлопали железные ставни.
Я никогда на задумывался о скорости велосипеда по сравнению с автобусом. Но мы доехали неожиданно быстро. Я не успел оглянуться, когда показались белые стены, а в море — бежевые горбы доков.
На белой ленте стены — красные ворота. Возле них — чёрные фигурки и автомобиль со здоровенным грачом на боковой двери. Они уверены, что сейчас им здесь всё будет можно.
Они нас заметили. Я инстинктивно сжался и пригнулся к рулю. Будут стрелять, будут.
Степан Макарович поднял правую руку, не переставая крутить педали.
— Я поселковый голова!— крикнул он.
— Не стреляйте!
Удивительно, но они не стали стрелять. Наверное, не решились. Просто высыпались на дорогу и стали дожидаться.
Я выдохнул, выпрямился и поднажал — Степан Макарович уходил вперёд. Скорее, чтобы отвлечься, я повернул голову, посмотрел в море и понял, что всё пропало.
Совершенно бесшумно отъехала стенка крайнего блока. И из прямоугольной черноты вынырнул такой знакомый силуэт. Солнце сверкнуло на серебре обшивки — а потом только белая нитка бежала среди волн, чёрно-синих, словно обсидиан. Она уходила всё дальше и дальше, чтобы исчезнуть за горизонтом.
Белый купол больше не нужного дока так и остался стоять открытым, словно пустая яичная скорлупа.
— Поздно! — закричал я, — Ушёл он! Поздно!
Чёрные фигурки возле ворот засуетились. Мир той осенью менялся слишком быстро и они не сразу поняли, что Филиппченко обманул и их тоже… С грачами говорил Степан Макарович, он же проследил, чтобы они уехали без проблем.
Всё равно это уже мало что значило. Потом, в Управе, мы вместе с советом долго рассматривали старую военную карту, пытались понять, будет ли он искать укрытие в одной из бухт или сразу отправился к архипелагу. И решили, что его уже не найдёшь. Конечно, у Филиппченко будут проблемы с поиском горючего, но когда у тебя есть Сельдяной Король и полный боевой арсенал, эти проблемы в принципе разрешимы.
Степан Макарович уже вышел наружу и, придерживая шляпу, запирал дверь. Наш поселковый голова одевался по довоенной моде и всегда уходил последним. Чтобы подавать пример, наверное.
— Сельдяной король!— кричал я.
— Сельдяной король!
Степан Макарович посмотрел на меня недоверчиво. Он знал меня с детства, как и всех в посёлке. И не помнил, чтобы я был сумасшедшим.
— Они… захватили. Захватили… — Кто захватил?
— Грачи!
Я думал, он сейчас окончательно решит, что я сумасшедший. Но ошибся. Именно после этого слова лицо Степана Макаровича стало серьёзным и внимательным.
— Выдыхай, — сказал он, — И говори, что случилось. Медленно. Ясно. До конца.
— Вот увидите!— сказал я, когда смог выдохнуть.
— Увидите, да! Автобусы снова остановились. Они остановили их, чтобы не пришла помощь!
— Это сделали Грачи?— быстро спросил он.
— Да! И Филиппченко! Он смог с ними договориться, я уверен!
— Хорошо. Что они задумали? Налёт на город?
— Нет! Они хотят захватить Сельдяного Короля! Вместе с торпедами. Его успели достроить, он стоял там… в доках под консервацией.
— Сулльские доки?
— Да. Сулльские!
— Как они проникли внутрь?
Вместо ответа я сунул ему ключ. Степан Макарович взял чёрную пластинку и взвесил уже — Значит, ключи уже есть, — пробормотал он, — значит, они пробрались… О боги! Что же теперь делать.
Он замер, глядя в пустое небо и что-то бормотал. Я долго всматривался, пытался понять, что он делает. И успел, в самый последний момент. Степан Макарович молился.
Наконец, он умолк и опустил голову.
— Вперёд!— произнёс поселковый голова, — Нельзя терять не секунды.
Он бросился отпирать дверь. Но ключ раз за разом попадал мимо замочной скважины. Я помог ему и мы вместе ввалились в коридорчик за чёрным ходом. Он побежал в кабинет, цепляясь полами пальто за узкие стены.
Я остался в коридорчике и только слышал, как гремят его шаги. Бежать мне было некуда и незачем. Вот шаги затихли, вот в кабинете задвигалось что-то железное. Потом щёлкнули ключи и зазвучала сирена.
Страх окатил меня с ног до головы. Ноги примёрзли к полу.
Я много лет не слышал сирены.
С тех пор, как закончилась война.
Показался Степан Макарович. Он снова выглядел спокойным и деловитым.
— Ну, что стоишь? Поехали, покажешь.
В кладовке стояли два больших велосипеда. На раме заднего колеса уцелели красные цифры военного инвентарного номера.
Мы поехали, скрепя старыми цепями. Когда выехали к морю, то увидели, что на магистрали, как и следовало ожидать, замер неподвижный автобус. Двери остались заперты и мёртвый автобус был очень похож на гроб.
Дальше ехали молча и свирепо. Рядом плескалось угрюмое осеннее море. А за спиной ревела сирена и в домах хлопали железные ставни.
Я никогда на задумывался о скорости велосипеда по сравнению с автобусом. Но мы доехали неожиданно быстро. Я не успел оглянуться, когда показались белые стены, а в море — бежевые горбы доков.
На белой ленте стены — красные ворота. Возле них — чёрные фигурки и автомобиль со здоровенным грачом на боковой двери. Они уверены, что сейчас им здесь всё будет можно.
Они нас заметили. Я инстинктивно сжался и пригнулся к рулю. Будут стрелять, будут.
Степан Макарович поднял правую руку, не переставая крутить педали.
— Я поселковый голова!— крикнул он.
— Не стреляйте!
Удивительно, но они не стали стрелять. Наверное, не решились. Просто высыпались на дорогу и стали дожидаться.
Я выдохнул, выпрямился и поднажал — Степан Макарович уходил вперёд. Скорее, чтобы отвлечься, я повернул голову, посмотрел в море и понял, что всё пропало.
Совершенно бесшумно отъехала стенка крайнего блока. И из прямоугольной черноты вынырнул такой знакомый силуэт. Солнце сверкнуло на серебре обшивки — а потом только белая нитка бежала среди волн, чёрно-синих, словно обсидиан. Она уходила всё дальше и дальше, чтобы исчезнуть за горизонтом.
Белый купол больше не нужного дока так и остался стоять открытым, словно пустая яичная скорлупа.
— Поздно! — закричал я, — Ушёл он! Поздно!
Чёрные фигурки возле ворот засуетились. Мир той осенью менялся слишком быстро и они не сразу поняли, что Филиппченко обманул и их тоже… С грачами говорил Степан Макарович, он же проследил, чтобы они уехали без проблем.
Всё равно это уже мало что значило. Потом, в Управе, мы вместе с советом долго рассматривали старую военную карту, пытались понять, будет ли он искать укрытие в одной из бухт или сразу отправился к архипелагу. И решили, что его уже не найдёшь. Конечно, у Филиппченко будут проблемы с поиском горючего, но когда у тебя есть Сельдяной Король и полный боевой арсенал, эти проблемы в принципе разрешимы.
Страница 8 из 9
