Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

— Пообещала только что Снейпу? — нахмурился Драко и вдруг заморгал часто-часто, становясь похожим на Рона.

— Гермиона, ты плохо меня поняла? — выдавил он через силу. — Я дал тебе Зелье Ложной Беременности, вчера за ужином… ты не беременна по-настоящему!

— Угу, — покладисто кивнула миссис Малфой. — Я все поняла. Ты налил мне зелье в яблочный сок — он лучше всего маскирует кисловатый привкус. Но, милый, уже пять лет я — правая рука самого великого и ужасного Снейпа. Неужели ты думаешь, профессор держит меня только из-за моих прошлых боевых заслуг и дружбы с Гарри Поттером? Я узнала запах, не выпив и глоточка, и…

— Ты пила сок! Я сам видел! — воскликнул Драко.

— И нейтрализовала действие зелья, прежде чем поднести бокал к губам, — как ни в чем не бывало, закончила свою речь Гермиона и, привстав на цыпочки, поцеловала своего растерянного мужа в кончик холодного малфоевского носа.

— Ты наложишь на меня Риктусемпру? — как-то обреченно поинтересовался Драко. — Или заставишь самому принять зелье?

— Следовало бы! — рассмеялась Гермиона. — Но, знаешь, я сама тебя спровоцировала — слишком долго не могла решиться. Почему-то я думала, что еще рано, что с детьми нужно подождать, что мы с тобой еще не готовы к такому ответственному шагу, и, в общем, теперь, когда это, наконец, случилось, мне кажется, что так и должно было быть!

Драко Малфой внимательно посмотрел на свою сияющую жену и не смог отказать себе в удовольствии — взял-таки ее ладошки обеими руками и поднес их к своим губам. А потом выпрямился и снова внимательно на нее посмотрел:

— Гермиона, что ты имеешь в виду, когда говоришь «это, наконец, случилось»?

— Я имею в виду, Драко, что мы с тобой будем родителями, — улыбаясь, выдохнула Гермиона. — Я бросила пить свое зелье пару месяцев назад — и вот он, результат! Прости, что не сказала тебе сразу — но я хотела сделать тебе сюрприз, ты ведь рад, милый? И наши мальчики — потому что, любимый, я с первой минуты знаю, что их двое, и это мальчики — отправятся в Хогвартс если не со старшим, то с младшим ребенком Гарри и Джинни, как мы и мечтали. И вместе с детьми Джорджа и Алисии — все, как ты и хотел!

— А что это было? — тихо спросил Драко. — Я имею в виду, двадцать минут назад — твоя тошнота и плохое настроение и…

— Ну, должна же я была убедить тебя в том, что выпила твое зелье, и оно действует именно так, как ему и положено, — легкомысленно пожала плечами невозможная Грейнджер, и Драко почувствовал, что ему впервые становится страшно при мысли о том, что вот уже три года она не просто Грейнджер, а и Малфой тоже.

— Правда, тошнота была настоящей, — помрачнела Гермиона. — Надо заняться разработкой усовершенствованного Антитоксикозного Зелья — старое, судя по всему, малоэффективно. Но если увеличить концентрацию экстракта мелиссы и огуречной травы… — забормотала она, с сосредоточенным видом оглядываясь по сторонам в поисках пера и пергамента.

— Стоп, Грейнджер, — прошептал Малфой, когда жена посмотрела на него знаменитым грейнджеровским взглядом «Я работаю, и пусть весь мир подождет!»

— Стоп! — повторил Малфой и нервно сглотнул. — Ты только что сообщила мне, что беременна, и что точно знаешь, что у нас будут близнецы — кстати, давно ты это знаешь?

— Пять недель, — мягко усмехнулась Гермиона, на глазах изумленного Драко превращаясь из знаменитого Зельевара в будущую маму. — С первой минуты беременности. Я же все-таки ведьма, Драко, пусть и маглорожденная.

Пропустив последнюю реплику мимо ушей, Драко Малфой собирался возмутиться — он имел на это полное право, ведь его собственная жена скрывала от него такое важное известие целых пять недель — немыслимо огромный срок, правда? Но вместо этого он еще крепче сжал ее маленькие ручки и сказал, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, как и полагается настоящему Малфою — лорду, герою войны и отцу семейства (потому что одна Грейнджер — это семья, а Грейнджер и двое малфоевских детей у нее в животе — это уже целое семейство):

— Герми, ты сказала, что все так, как я и хотел. Я действительно очень хотел ребенка, просто до безумия, и сейчас я… Да мне просто хочется летать от радости! Но ты не сказала мне самого главного — что чувствуешь ты, Гермиона?

С минуту Гермиона Грейнджер-Малфой молча смотрела на своего мужа, Драко Малфоя, и думала о том, что было бы очень-очень неплохо, если бы их сыновья были похожи на него — ведь у нее самый красивый муж на свете — а потом произнесла всего три слова, от которых лорду и отцу семейства захотелось немедленно подпрыгнуть и заорать на весь Малфой-мэнор, потому что эти три слова были:

— Я счастлива, любимый.