У Джеффа никогда не было много хороших качеств, но он гордился теми, которые были. У него было много фобий, и он пытался избавляться от большей части. У него было много предрассудков, которые не давали ему жить спокойно. А еще у него были нервы, которые пришлось отдать, как только в радиусе восьми метров появился Джек, решивший, что пора лишить Вудса и хороших качеств, и фобий, и на всякий случай девственности.
124 мин, 21 сек 21088
— Слышишь, я тебя вытащу. Придурок, я ведь нозокомефоб, а из-за тебя я таскаюсь по больницам, — тот чуть ли не слюни пускал.
Джефф толкнул его в плечо, от чего тот склонился в противоположную сторону, как мешок. Побоявшись, что он просто грохнется в кусты, Джефф притянул его обратно, мирясь с головой на плече и тяжестью, от которой он и сам не против упасть сейчас.
На улице было пасмурно, а на пациентов накидывали плед, чтобы они не замерзли. Дул очень свежий ветер, прохладный и леденящий кожу. Было немного не удобно, но зато тепло, а еще хотелось развязать дурацкие узлы на рубашке. Стало его искренне жаль.
— Так, если ты все же понимаешь, что я тебе говорю, то слушай внимательно. Я дождусь момента и приду к тебе в комнату, чтобы сбежать. Веди себя в ближайшее время тихо. Старайся, чтобы тебе больше не кололи эту гадость. Притворись, что ты все осознал, — Джефф устало положил голову на каштановую макушку, вздыхая. Он не спал всю ночь и на тихом часу тоже. Он даже не волноваться в белых стенах не мог. Сейчас же на душе было спокойно. И Вудс подумал, что теперь понимает, какого это быть на пенсии в доме для престарелых. Сидишь, укутанный в теплое одеяло, рядом кто-то сидит. И будь это девушка, Джефф бы перекинул руку через плечо и приобнял её, но Джек не девушка, а еще вокруг слишком много людей.
Так они тихо просидели оставшееся время от прогулки. Зовя его иногда по имени и надеясь на ответ, которого не последовало. Тот прикрыл глаза, оперившись головой об острое плечо и дышал через раз. Черные ресницы иногда дергались, потом замирали. Изредка он открывал глаза, раскрывал и закрывал рот, что-то мыча, но в итоге снова, видимо, засыпал.
— Был бы ты всегда таким тихим засранцем, — вскоре к ним подошли их санитары. Девушка умиленно вздохнула, видя, как те сидят вместе, но потом с сожалением позвала Джеффа.
— Чарльз, нам надо идти, сейчас будет обед. Но, я думаю, мы могли бы сесть рядом с ними, если ты действительно так прикипел к своему новому знакомому, — парень, что стоял рядом, потянул Джека за ремни на смирительной рубашке, поднимая еле как. Тот запнулся, но устаканился, медленно идя с санитаром. Не хотелось отходить далеко. Скорее именно из-за себя. Рядом со знакомым человеком становилось спокойнее, проще и даже как-то приятно.
— Было бы не плохо. А мне… можно с ним говорить, или как пациенту запрещено? — поднявшись с места, Джефф и девушка тоже направились в столовую. Она задумчиво ответила, будто бы сомневаясь, верно ли это:
— Я смотрю, он не особо сопротивляется общению с тобой, обычно он даже в таком состоянии старается как-то встать или отползти. Так что, я думаю, если я скажу доктору и объясню все, он даст разрешение на общение и вы сможете видеться чаще, особенно если будет прогрессировать лечение и у тебя, и у него, — Джефф чуть глаза не закатил.
Лечение, конечно. Они ведь такие больные, что просто ужас. Хотя, Джек и правда больной сейчас.
Люси однозначно нравился Вудс. Как спокойный больной, что слушается ее беспрекословно, не буянит, а еще вполне самостоятелен.
Обед прошел тихо. Как Джефф уже говорил, по Джеку не всегда понятно, куда он смотрит, но сейчас можно было на 80% сказать, что он смотрел уже не «куда-то там», а на брюнета. Весь обед и когда тот шел в палаты первым. Лекарство, видимо, отпускало, потому что Джек жевал активнее, дышал ровнее.
Под вечер, после ужина, Люси пришла, радостно махая листом. Она села на кровати рядом с Джеффом и пропела:
— Чарльз, можешь радоваться. После знакомства с тобой, пациент 10 стал сопротивляться меньше даже без дозы транквилизатора. Доктор сказал, что мы можем приходить к нему в палату и под нашим надзором вы можете общаться, — она показала разрешение, а потом открыла ванную. Я понял, что радуется она явно не за меня, а за то, что сможет чаще видеться со своим любимым. Ну, оно и понятно. А еще это было удобно, ведь так они замечают явно меньше, чем нужно было бы.
Это пациент 10. Главное не спалить себя, что мы знакомы, назвав его по имени или позволить произнести свое настоящее, в беспамятстве.
Это напомнило бы Вудсу фильм ужасов, но одно условие не давало ему покоя: он сам является главным антагонистом таких фильмов.
Утром Джеффа снова повели на завтрак, на этот раз, он сидел с теми тремя. Его спрашивали о том, чем же он все-таки занимается и как попал сюда, но Вудс предпочитал молчать, когда Люси не было рядом и вести активный разговор, когда она крутилась вблизи, как бы говоря «у меня все отлично!», но в душе уже порядком устав от фальши, желая послать нахуй всех сидящих рядом.
Джефф толкнул его в плечо, от чего тот склонился в противоположную сторону, как мешок. Побоявшись, что он просто грохнется в кусты, Джефф притянул его обратно, мирясь с головой на плече и тяжестью, от которой он и сам не против упасть сейчас.
На улице было пасмурно, а на пациентов накидывали плед, чтобы они не замерзли. Дул очень свежий ветер, прохладный и леденящий кожу. Было немного не удобно, но зато тепло, а еще хотелось развязать дурацкие узлы на рубашке. Стало его искренне жаль.
— Так, если ты все же понимаешь, что я тебе говорю, то слушай внимательно. Я дождусь момента и приду к тебе в комнату, чтобы сбежать. Веди себя в ближайшее время тихо. Старайся, чтобы тебе больше не кололи эту гадость. Притворись, что ты все осознал, — Джефф устало положил голову на каштановую макушку, вздыхая. Он не спал всю ночь и на тихом часу тоже. Он даже не волноваться в белых стенах не мог. Сейчас же на душе было спокойно. И Вудс подумал, что теперь понимает, какого это быть на пенсии в доме для престарелых. Сидишь, укутанный в теплое одеяло, рядом кто-то сидит. И будь это девушка, Джефф бы перекинул руку через плечо и приобнял её, но Джек не девушка, а еще вокруг слишком много людей.
Так они тихо просидели оставшееся время от прогулки. Зовя его иногда по имени и надеясь на ответ, которого не последовало. Тот прикрыл глаза, оперившись головой об острое плечо и дышал через раз. Черные ресницы иногда дергались, потом замирали. Изредка он открывал глаза, раскрывал и закрывал рот, что-то мыча, но в итоге снова, видимо, засыпал.
— Был бы ты всегда таким тихим засранцем, — вскоре к ним подошли их санитары. Девушка умиленно вздохнула, видя, как те сидят вместе, но потом с сожалением позвала Джеффа.
— Чарльз, нам надо идти, сейчас будет обед. Но, я думаю, мы могли бы сесть рядом с ними, если ты действительно так прикипел к своему новому знакомому, — парень, что стоял рядом, потянул Джека за ремни на смирительной рубашке, поднимая еле как. Тот запнулся, но устаканился, медленно идя с санитаром. Не хотелось отходить далеко. Скорее именно из-за себя. Рядом со знакомым человеком становилось спокойнее, проще и даже как-то приятно.
— Было бы не плохо. А мне… можно с ним говорить, или как пациенту запрещено? — поднявшись с места, Джефф и девушка тоже направились в столовую. Она задумчиво ответила, будто бы сомневаясь, верно ли это:
— Я смотрю, он не особо сопротивляется общению с тобой, обычно он даже в таком состоянии старается как-то встать или отползти. Так что, я думаю, если я скажу доктору и объясню все, он даст разрешение на общение и вы сможете видеться чаще, особенно если будет прогрессировать лечение и у тебя, и у него, — Джефф чуть глаза не закатил.
Лечение, конечно. Они ведь такие больные, что просто ужас. Хотя, Джек и правда больной сейчас.
Люси однозначно нравился Вудс. Как спокойный больной, что слушается ее беспрекословно, не буянит, а еще вполне самостоятелен.
Обед прошел тихо. Как Джефф уже говорил, по Джеку не всегда понятно, куда он смотрит, но сейчас можно было на 80% сказать, что он смотрел уже не «куда-то там», а на брюнета. Весь обед и когда тот шел в палаты первым. Лекарство, видимо, отпускало, потому что Джек жевал активнее, дышал ровнее.
Под вечер, после ужина, Люси пришла, радостно махая листом. Она села на кровати рядом с Джеффом и пропела:
— Чарльз, можешь радоваться. После знакомства с тобой, пациент 10 стал сопротивляться меньше даже без дозы транквилизатора. Доктор сказал, что мы можем приходить к нему в палату и под нашим надзором вы можете общаться, — она показала разрешение, а потом открыла ванную. Я понял, что радуется она явно не за меня, а за то, что сможет чаще видеться со своим любимым. Ну, оно и понятно. А еще это было удобно, ведь так они замечают явно меньше, чем нужно было бы.
Это пациент 10. Главное не спалить себя, что мы знакомы, назвав его по имени или позволить произнести свое настоящее, в беспамятстве.
«Страх третий. Кераунофобия»
Сон снова не шел. Парень пролежал всю ночь не сомкнув глаз. В коридоре кто-то шумел, шаркал ногами, а потом стих.Это напомнило бы Вудсу фильм ужасов, но одно условие не давало ему покоя: он сам является главным антагонистом таких фильмов.
Утром Джеффа снова повели на завтрак, на этот раз, он сидел с теми тремя. Его спрашивали о том, чем же он все-таки занимается и как попал сюда, но Вудс предпочитал молчать, когда Люси не было рядом и вести активный разговор, когда она крутилась вблизи, как бы говоря «у меня все отлично!», но в душе уже порядком устав от фальши, желая послать нахуй всех сидящих рядом.
Страница 19 из 32
