У Джеффа никогда не было много хороших качеств, но он гордился теми, которые были. У него было много фобий, и он пытался избавляться от большей части. У него было много предрассудков, которые не давали ему жить спокойно. А еще у него были нервы, которые пришлось отдать, как только в радиусе восьми метров появился Джек, решивший, что пора лишить Вудса и хороших качеств, и фобий, и на всякий случай девственности.
124 мин, 21 сек 21070
Она является чем-то вроде убийцы убийц. Она хочет меня прикончить и за что?
За родителей? За внешность? Я ведь старался, трудился над ее прелестным личиком. Думал, что мы будем на пару так ходить, а в итоге ничего не вышло и я решил, что косметолог — не мое. Она не понимает, что сломала мне жизнь?!
Вообще, Джейн не доставляет много хлопот. Просто стоит держаться от нее подальше, когда никого нет рядом. При всех она может только нож в тебя кинуть. Все знают, что убивать тут нельзя. Так что она просто ранит. В голову. Случайно.
Кома ведь не смерть, да?
Редко, когда она просто в отвратительном настроении. Я с ней все же разговариваю и знаете? У нас много общего! Например, я, а еще улица. О, и дом сейчас один!
Хотя, если без шуток, то ей тоже не нравится Смеющийся. Клоун не то, чтобы достает ее, просто, как она говорит, что-то внутри подсказывает о его внутренней гнили«…»
— Да сколько можно стучать! — Вудс всплеснул руками и ногами на кровати, садясь и поправляя трусы и футболку, в которых валялся, пока никого не было рядом и дверь закрыта на щеколду.
Открыв дверь, он с секунду глядел на пришедшего, а потом резко захлопнул ее обратно:
— Иди в жопу, сраный извращенец. Дай мне спокойно до…
— Го дрочить? — дверь открылась и закрылась за спиной, а по коже пробежало стадо мурашей.
— Писать. Дописать. Я не занимаюсь ничем таким, к твоему сведению и проваливай отсюда, пока я твои кишки, как украшение для полок не повесил.
Решив, что если его игнорировать, то тот уйдет, как обычно бывает с животными. Вудс бухнулся обратно на кровать, притянул к себе ноутбук и продолжил писать.
«Когда-нибудь я напишу драматический роман, в главной роли которого будет некий Джек, которого в конце я повешу. Но это потом, все потом. Сейчас же стоит продолжить олдлклькежьпмжеьдупж»…
— Что ты блять делаешь?! — ноутбук, что только что был у брюнета, резко захлопнулся и полетел на другой конец кровати. Парень нахмурился и начал было шарить по тумбе, ища нож, но он резко отдернул руку, когда по пальцам проехались чем-то острым, обжигая кожу и пуская горячую кровь.
— Пытаюсь соблазнить тебя и поиметь. Тебе что-то не нравится? Ты ведь любишь, когда тебя заставляют сопротивляться, — шатен навис сверху, притягивая чужую порезанную руку и обвивая раны языком. Это было так мерзко, особенно когда по пальцам вместо чистой крови потекла черная жижа.
— Да я просто пытаюсь сказать, чтобы ты отвалил от меня, идиот! И перестань трогать, меня сейчас стошнит! — чертов придурок уже вовсю разглаживал белую и не равномерно обожженную кожу. Говорят, что покровные ткани после шрамов и ожогов становятся грубее, но сколько бы Джефф в это не верил, кожа стала в разы более чувствительной к температурам, к боли, к касаниям. Бывают чувствительные места, по примеру щек, кожи на внутренней стороне сгибов, языка. Так почти ощущал себя Вудс всем телом, трясясь буквально, как при эпилептическом припадке, чувствуя чужие руки на выпирающих тазовых костях, ключицах, груди и шее.
— А по моему тебе нравится.
Не широкие женские бедра, не пышная грудь и не тонкие женские руки, совсем не женский голос, но эти худые длинные ноги, впалый живот, длинные смоляные волосы и открывающийся во время глубокого дыхания рот с яркими красными губами, но не от помады, а просто так, с ума сводили.
— Да пошел ты, — Джек утерял тот момент, когда Джефф, как глист сполз с кровати и обнимая себя руками, потер плечи через футболку, которую с него не успели стянуть, к счастью. — Катись!
— Джефф, ты умеешь делать ми… — где-то между правым плечом и ухом Найроса пролетел нож, втыкаясь на половину в стену и издавая звенящий звук.
— Катись, мать твою! — И Безглазый ушел от беды подальше спиной к двери, пропадая из виду.
Джефф упал на ковре, продолжая тереть плечи руками и с усилием закрывая глаза, чтобы не видеть все, хотя бы пару минут. Много, слишком много от него хотят. Будто бы он кому-то что-то должен.
Прошли считанные часы, а Джефф уже вернулся в свое каждодневное настроение — отвратительно. Он смог отредактировать и сохранить текст. После решил, что на этот раз спуститься на обед со всеми, а не будет таскать еду из холодильника.
На кухне собралась меньшая часть, которой действительно нужна пища. Нормальная, готовая пища, а не почки, человеческая плоть и тому подобное.
Сесть пришлось рядом с Тимом, еще одним наркоманом этого дома.
В отличии от Бена он никогда не выпускал из зубов косяк и отрывался от него, только когда жевал. С другой стороны сидел его друг Худи. Он пережевывал пищу, стянув маску со рта, изредка оборачиваясь назад, кивая чему-то, а потом снова возвращался к тарелке, натыкая тушеные овощи.
Джефф овощи терпеть не мог, он был хищником и жевал только отбивную, относительно долго пережевывая. Ну, совсем не айс, когда у тебя из щек вываливается пища на стол. Нет, портить аппетит другим весело, но после ему никто тогда не даст добавки, а еда уже будет вся на полу.
За родителей? За внешность? Я ведь старался, трудился над ее прелестным личиком. Думал, что мы будем на пару так ходить, а в итоге ничего не вышло и я решил, что косметолог — не мое. Она не понимает, что сломала мне жизнь?!
Вообще, Джейн не доставляет много хлопот. Просто стоит держаться от нее подальше, когда никого нет рядом. При всех она может только нож в тебя кинуть. Все знают, что убивать тут нельзя. Так что она просто ранит. В голову. Случайно.
Кома ведь не смерть, да?
Редко, когда она просто в отвратительном настроении. Я с ней все же разговариваю и знаете? У нас много общего! Например, я, а еще улица. О, и дом сейчас один!
Хотя, если без шуток, то ей тоже не нравится Смеющийся. Клоун не то, чтобы достает ее, просто, как она говорит, что-то внутри подсказывает о его внутренней гнили«…»
— Да сколько можно стучать! — Вудс всплеснул руками и ногами на кровати, садясь и поправляя трусы и футболку, в которых валялся, пока никого не было рядом и дверь закрыта на щеколду.
Открыв дверь, он с секунду глядел на пришедшего, а потом резко захлопнул ее обратно:
— Иди в жопу, сраный извращенец. Дай мне спокойно до…
— Го дрочить? — дверь открылась и закрылась за спиной, а по коже пробежало стадо мурашей.
— Писать. Дописать. Я не занимаюсь ничем таким, к твоему сведению и проваливай отсюда, пока я твои кишки, как украшение для полок не повесил.
Решив, что если его игнорировать, то тот уйдет, как обычно бывает с животными. Вудс бухнулся обратно на кровать, притянул к себе ноутбук и продолжил писать.
«Когда-нибудь я напишу драматический роман, в главной роли которого будет некий Джек, которого в конце я повешу. Но это потом, все потом. Сейчас же стоит продолжить олдлклькежьпмжеьдупж»…
— Что ты блять делаешь?! — ноутбук, что только что был у брюнета, резко захлопнулся и полетел на другой конец кровати. Парень нахмурился и начал было шарить по тумбе, ища нож, но он резко отдернул руку, когда по пальцам проехались чем-то острым, обжигая кожу и пуская горячую кровь.
— Пытаюсь соблазнить тебя и поиметь. Тебе что-то не нравится? Ты ведь любишь, когда тебя заставляют сопротивляться, — шатен навис сверху, притягивая чужую порезанную руку и обвивая раны языком. Это было так мерзко, особенно когда по пальцам вместо чистой крови потекла черная жижа.
— Да я просто пытаюсь сказать, чтобы ты отвалил от меня, идиот! И перестань трогать, меня сейчас стошнит! — чертов придурок уже вовсю разглаживал белую и не равномерно обожженную кожу. Говорят, что покровные ткани после шрамов и ожогов становятся грубее, но сколько бы Джефф в это не верил, кожа стала в разы более чувствительной к температурам, к боли, к касаниям. Бывают чувствительные места, по примеру щек, кожи на внутренней стороне сгибов, языка. Так почти ощущал себя Вудс всем телом, трясясь буквально, как при эпилептическом припадке, чувствуя чужие руки на выпирающих тазовых костях, ключицах, груди и шее.
— А по моему тебе нравится.
Не широкие женские бедра, не пышная грудь и не тонкие женские руки, совсем не женский голос, но эти худые длинные ноги, впалый живот, длинные смоляные волосы и открывающийся во время глубокого дыхания рот с яркими красными губами, но не от помады, а просто так, с ума сводили.
— Да пошел ты, — Джек утерял тот момент, когда Джефф, как глист сполз с кровати и обнимая себя руками, потер плечи через футболку, которую с него не успели стянуть, к счастью. — Катись!
— Джефф, ты умеешь делать ми… — где-то между правым плечом и ухом Найроса пролетел нож, втыкаясь на половину в стену и издавая звенящий звук.
— Катись, мать твою! — И Безглазый ушел от беды подальше спиной к двери, пропадая из виду.
Джефф упал на ковре, продолжая тереть плечи руками и с усилием закрывая глаза, чтобы не видеть все, хотя бы пару минут. Много, слишком много от него хотят. Будто бы он кому-то что-то должен.
Прошли считанные часы, а Джефф уже вернулся в свое каждодневное настроение — отвратительно. Он смог отредактировать и сохранить текст. После решил, что на этот раз спуститься на обед со всеми, а не будет таскать еду из холодильника.
На кухне собралась меньшая часть, которой действительно нужна пища. Нормальная, готовая пища, а не почки, человеческая плоть и тому подобное.
Сесть пришлось рядом с Тимом, еще одним наркоманом этого дома.
В отличии от Бена он никогда не выпускал из зубов косяк и отрывался от него, только когда жевал. С другой стороны сидел его друг Худи. Он пережевывал пищу, стянув маску со рта, изредка оборачиваясь назад, кивая чему-то, а потом снова возвращался к тарелке, натыкая тушеные овощи.
Джефф овощи терпеть не мог, он был хищником и жевал только отбивную, относительно долго пережевывая. Ну, совсем не айс, когда у тебя из щек вываливается пища на стол. Нет, портить аппетит другим весело, но после ему никто тогда не даст добавки, а еда уже будет вся на полу.
Страница 6 из 32
