У Джеффа никогда не было много хороших качеств, но он гордился теми, которые были. У него было много фобий, и он пытался избавляться от большей части. У него было много предрассудков, которые не давали ему жить спокойно. А еще у него были нервы, которые пришлось отдать, как только в радиусе восьми метров появился Джек, решивший, что пора лишить Вудса и хороших качеств, и фобий, и на всякий случай девственности.
124 мин, 21 сек 21077
Брюнет подходил к очередной двери, когда за стеной послышались шаги и в проеме дверей был виден свет и шипение рации. Джеффа резко дернули назад, и он упал в какой — то проем, закрывая сеткой и вешая навесной замок. Именно та самая рыжая девушка защелкнула его и оттянула убийцу к стене. Как раз вовремя, чтобы не попасть под свет фонаря. Полицейские, глянув на закрытый замок, пошли дальше, явно подумав, что туда они точной зайти не могли.
— Тише, прошу, веди себя тише! — шептала она, закрывая рот Вудса ладонью, а тот стоял в недоумении, на две головы выше девушки. Она была такая миниатюрная. Рост у Вудса был метр семьдесят восемь, что само по себе не так много, но девушка прямо-таки дышала ему в грудь.
Странно, ведь она буквально полчаса назад смотрела на него, как на чудовище. Даже сбежала, а сейчас спасла его задницу. В смысле, ему не требовалась помощь, но это было к стати, но он ей ничего не должен, да.
Все стихло и полиция ушла на этаж выше, с потолка сыпалась бетонная крошка, а еще было слышно легкий топот. Девушка сползла по стенке, как-то облегченно вздыхая. Она посмотрела снизу вверх на Вудса, а потом ответила на вопросительный взгляд брюнета, мол:
— Я испугалась, что меня поймают и увезут домой. Я тут уже вторую неделю кантуюсь, знаю каждую щелку, — потом опустив голову и скосив глаза на сетку, она промямлила, — Не хочу домой, там отец. Он сделает со мной что-то плохое.
Вудс так просто и стоял, слушая откровенности от рыжеволосой. Она перебирала в руках длинный хвост, прикусывая губу. На вид ей было не больше шестнадцати, бунтарский возраст, все такое. Она напомнила ему этой неуверенностью и яркими зелеными глазами Лью, когда тот не хотел делать ту или иную вещь и не знал, как сказать матери.
— Я своих родителей убил еще в четырнадцать лет, — усевшись рядом с девушкой, шептал так же Джефф, прокручивая на подушечке указательного пальца конец ножа, поблескивая им в темноте. — Зачем ты это сделала?
— Ты о том, что от полиции спасла? Ну, не знаю. Подумала, что ты тоже такой, как я, бунтарь. Вон лицо как Мерлин Менсон раскрасил, охранника вырубил. Хотя, ты наверняка какой-нибудь сумасшедший, сбежавший из психушки, но знаешь, ты симпатичный. Зря только мазюкаешь лицо, — теперь было понятно, что та не черта не разглядела в темноте, но решил ее не поправлять. Его веселило сравнение с его любимым рок-музыкантом. А еще ему льстило, что его считали красивым, но потом он все же потемнел и нахмурился, понимая, зачем вообще побежал сюда.
— Ты так и не ответила, почему ты его не убила? — девушка помялась, но потом ответила поправив.
— Не ты, а Уна. Меня зовут Уна. И я не могу этого сделать. Полиции плевать, я ничего не докажу, а убью я его и что? Куда я пойду? — Вудс уже понял, что она не готова это сделать. Когда человек задается вопросом «А что я буду потом делать?», значит он боится и не может совершить убийство. Все, кто попал в такое положение в доме Слендермена и не думал о крове, деньгах или о чем-то таком. Это было чудом, скажем так.
— Со мной, — предположил он, а потом предложил еще один вариант, — Можешь записать его поведение на веб-камеру. На сколько я знаю это можно делать не включая сам ноутбук или стационарный компьютер. У тебя будут доказательства.
— Я не могу. Я боюсь.
— Тогда не ной, что тебе плохо. Всегда нужно чем-то жертвовать, чтобы что-то получить. Свободу за убийства, счастье за лишения и тому подобное. Это нормально, ты ведь покупаешь что-то за деньги. Ничего просто так не делается.
Это правило равноценного обмена работало всегда. И не нужно сомневаться, что это не так, это жизнь. Но девушка только спрятала лицо в коленях и вздохнула. Она его услышала, но ничего пока не решила.
— Надо уходить. Там ведь на улице труп? Мы просто так с передней стороны не уйдем, придется через подземную стоянку в обратную сторону, — она вытянулась во весь свой не высокий рост и так уверенно все это говорила, что Вудс даже не понял, когда она так поменялась.
Рыжая поправила свою маленькую красную безрукавку, отдернула рукава водолазки, подкатывая до локтя и переплела хвост, делая из длинной копны — гульку.
Выход в подземную стоянку оказался через вентиляцию.
Девушка вела его ловко, не разу не ошибаясь в пути. Становилось даже слегка весело, ведь та так смешно дергала носом, как суслик, когда сомневалась или же открывала решетки.
После прошедшего дождя и отсутствия солнца, подземку затопило по колено, и вот они уже топчутся в темноте по илу, по колено в ледяной воде. Точнее Джеффу это оказалось по колено, а вот девчонка утонула там чуть ли не по пояс.
Шли они долго, так как ориентироваться было почти не по чему. Потом вода стала уходить, а они выходили на верх, видя в конце тусклый свет луны.
Девушка и парень шли по улице, все грязные и помятые. Парень с натянутым на лицо капюшоном белой толстовки, а девушка с кепкой. Оба о чем-то тихо разговаривали.
— Тише, прошу, веди себя тише! — шептала она, закрывая рот Вудса ладонью, а тот стоял в недоумении, на две головы выше девушки. Она была такая миниатюрная. Рост у Вудса был метр семьдесят восемь, что само по себе не так много, но девушка прямо-таки дышала ему в грудь.
Странно, ведь она буквально полчаса назад смотрела на него, как на чудовище. Даже сбежала, а сейчас спасла его задницу. В смысле, ему не требовалась помощь, но это было к стати, но он ей ничего не должен, да.
Все стихло и полиция ушла на этаж выше, с потолка сыпалась бетонная крошка, а еще было слышно легкий топот. Девушка сползла по стенке, как-то облегченно вздыхая. Она посмотрела снизу вверх на Вудса, а потом ответила на вопросительный взгляд брюнета, мол:
— Я испугалась, что меня поймают и увезут домой. Я тут уже вторую неделю кантуюсь, знаю каждую щелку, — потом опустив голову и скосив глаза на сетку, она промямлила, — Не хочу домой, там отец. Он сделает со мной что-то плохое.
Вудс так просто и стоял, слушая откровенности от рыжеволосой. Она перебирала в руках длинный хвост, прикусывая губу. На вид ей было не больше шестнадцати, бунтарский возраст, все такое. Она напомнила ему этой неуверенностью и яркими зелеными глазами Лью, когда тот не хотел делать ту или иную вещь и не знал, как сказать матери.
— Я своих родителей убил еще в четырнадцать лет, — усевшись рядом с девушкой, шептал так же Джефф, прокручивая на подушечке указательного пальца конец ножа, поблескивая им в темноте. — Зачем ты это сделала?
— Ты о том, что от полиции спасла? Ну, не знаю. Подумала, что ты тоже такой, как я, бунтарь. Вон лицо как Мерлин Менсон раскрасил, охранника вырубил. Хотя, ты наверняка какой-нибудь сумасшедший, сбежавший из психушки, но знаешь, ты симпатичный. Зря только мазюкаешь лицо, — теперь было понятно, что та не черта не разглядела в темноте, но решил ее не поправлять. Его веселило сравнение с его любимым рок-музыкантом. А еще ему льстило, что его считали красивым, но потом он все же потемнел и нахмурился, понимая, зачем вообще побежал сюда.
— Ты так и не ответила, почему ты его не убила? — девушка помялась, но потом ответила поправив.
— Не ты, а Уна. Меня зовут Уна. И я не могу этого сделать. Полиции плевать, я ничего не докажу, а убью я его и что? Куда я пойду? — Вудс уже понял, что она не готова это сделать. Когда человек задается вопросом «А что я буду потом делать?», значит он боится и не может совершить убийство. Все, кто попал в такое положение в доме Слендермена и не думал о крове, деньгах или о чем-то таком. Это было чудом, скажем так.
— Со мной, — предположил он, а потом предложил еще один вариант, — Можешь записать его поведение на веб-камеру. На сколько я знаю это можно делать не включая сам ноутбук или стационарный компьютер. У тебя будут доказательства.
— Я не могу. Я боюсь.
— Тогда не ной, что тебе плохо. Всегда нужно чем-то жертвовать, чтобы что-то получить. Свободу за убийства, счастье за лишения и тому подобное. Это нормально, ты ведь покупаешь что-то за деньги. Ничего просто так не делается.
Это правило равноценного обмена работало всегда. И не нужно сомневаться, что это не так, это жизнь. Но девушка только спрятала лицо в коленях и вздохнула. Она его услышала, но ничего пока не решила.
— Надо уходить. Там ведь на улице труп? Мы просто так с передней стороны не уйдем, придется через подземную стоянку в обратную сторону, — она вытянулась во весь свой не высокий рост и так уверенно все это говорила, что Вудс даже не понял, когда она так поменялась.
Рыжая поправила свою маленькую красную безрукавку, отдернула рукава водолазки, подкатывая до локтя и переплела хвост, делая из длинной копны — гульку.
Выход в подземную стоянку оказался через вентиляцию.
Девушка вела его ловко, не разу не ошибаясь в пути. Становилось даже слегка весело, ведь та так смешно дергала носом, как суслик, когда сомневалась или же открывала решетки.
После прошедшего дождя и отсутствия солнца, подземку затопило по колено, и вот они уже топчутся в темноте по илу, по колено в ледяной воде. Точнее Джеффу это оказалось по колено, а вот девчонка утонула там чуть ли не по пояс.
Шли они долго, так как ориентироваться было почти не по чему. Потом вода стала уходить, а они выходили на верх, видя в конце тусклый свет луны.
Девушка и парень шли по улице, все грязные и помятые. Парень с натянутым на лицо капюшоном белой толстовки, а девушка с кепкой. Оба о чем-то тихо разговаривали.
Страница 9 из 32
