Семеро

Мистер Вайнд, третий, например, большой друг Бубедзяна. Наверное, они так дружны, потому что оба толстые. Только М-р Вайнд гораздо толще! И подбородков у него не два, а целых пять. Неудивительно, он постоянно что-нибудь жует. Обожает гамбургеры и таскает меня по Макдональдсам. Когда я заказываю обед, продавцы наверное, думают, что я пришел с семьей. Многодетной и очень голодной. Когда я начинаю есть, вокруг хихикают длинноногие дурочки и ржут их перекаченные дураки. В бесплотный рот Мистера Вайнда материальная пища не проходит, и мне приходится переваривать все за двоих. Хотя, учитывая объемы этого борова, скорее за семерых. На прошлой неделе врач сказал мне, что если я не начну питаться одним бульоном и витаминами, забыв про все остальное, то года через два меня ждет экскурсия по загробному миру… Боюсь умереть. Боюсь, что они не отстанут от меня после смерти, а только обретут полную реальность, и будут вечно мучить меня. Начинаю думать, а человек ли я сам… Кто я, черт возьми?! Почему вся эта шайка волочится за мной? Дома. На улице. В транспорте. На работе. Хотел проверить, отстанут ли они от меня в церкви… Да они читают мои мысли! Только успел подумать — такой поднялся вой и мат. И исторгался он из моего рта. Как хорошо, что я в это время был дома! Сейчас уже сидел бы в психушке… Нет, нельзя мне в психушку. Я особенный, да. Но я не сумасшедший. Думаю, я даже в чем-то лучше других людей… И четвертый, Бубенко, со мной полностью согласен. Точнее он считает, что это он самый лучший, но так как из людей вижу его только я один, то я — лучший из «проклятых москалей». На самом деле я — говно на палочке. Это он великий. А я лучший из говна. Трудно уловить смысл, но кажется, таковой имеется. Как результат — я обязан всех презирать. Никого не считать даже равным себе. Мне самому это не нравится, но Бубенко каким-то неясным способом заставляет мой нос подниматься в небо, а глаза видят хорошо, только когда я смотрю на людей с надменным прищуром. Стоит мне кого-нибудь похвалить, это горделивое чудовище закатывает такой скандал, что несколько дней не могу потом прийти в себя. Критиковать могу сколько угодно, но желательно незаслуженно. Все, что мне подарило знакомство с Бубенко — потеря почти всех друзей и приобретение весьма сомнительной репутации… Знаете, порой мне кажется, что разгадка всего происходящего не так далека. Я чувствую близость к тайне, когда поднимается сильный ветер. Детство… что-то произошло в детстве… Не помню… абсолютно не помню… Только ветер и странный ритмичный звон… Память не хочет приходить мне на помощь. И, несмотря на вечную шумную толпу, окружающую меня, я так одинок… Пятого зовут Ветров. Хоть русский, можно было бы порадоваться соотечественнику в этой пестрой космопилитичной компании. Но нет! Это самый ужасный увалень на свете. Где бы я ни находился, он всегда лежит. Лежит на диване с пивом на пузе и смотрит телевизор. Умудряется делать это даже в лифте. Никогда ничего не делает. Даже пиво это не пьет, и телевизор свой ему включать лень. Не лень ему только отговаривать меня от любых дел и действий. С утра напевает мне колыбельные, а стоит мне приняться за работу, начинает философствовать: «А оно тебе надо? В чем смысл? Все равно умрем»… Не понимаю, как меня еще не уволили — работник из меня благодаря Ветрову никакой. Да и жизнь разнообразием не блещет. Тоска… Как они меня все достали! Для них ведь я никто. Ни один из семерых не поддержит, не поможет, не даст доброго совета. Доброго! Медленно, но верно я превращаюсь в ужасную скотину. Где выход? Где чертов выход? Как избавиться от этой мерзкой шайки? Кто их послал ко мне? И кто они такие? Дождусь ли я свободы от них при жизни? После смерти? Можно ли от них откупиться?

Шестой, Бубенштейн, утверждает, что он тоже русский! Ага! Не смешите мои ботинки! «Гусский» он!«Когенной таки москвич»! Картавить-то может кто угодно, но вы видели когда-нибудь русского в ермолке и с пейсами? К тому же у него длинный нос и очки. А еще он жадный. И, не отставая от остальных, требует от меня следовать его примеру. По его настойчивым просьбам, напоминающим больше приказы, я набрал столько долгов, что боюсь, скоро пристрелят. Пристрелят, потому что я ничего, естественно, не вернул. А аргумент, что деньги невероятным образом исчезают из кошелька, кредиторы вряд ли воспримут. И, естественно, никому, ничего и никогда безвозмездно не даю. Хотя меня уже давно перестали о чем-нибудь просить. Никто связываться не хочет… Представляете, меня пригласили в гости! Меня! Старая школьная подруга, с которой не виделись полтора десятка лет, с тех пор, когда родители ее переехали в другой город. Теперь наши судьбы снова пересекаются. Но она не знает… Не знает, до какого состояния довели меня те, кто в школьные мои годы были лишь неясными тенями. Как я их ненавижу! Как я ненавижу семерых тварей! Горите синем пламенем, ублюдки!