Семейство кошачьих

Мне грезились репортажи с мест различных событий, журналистские расследования, встречи с самыми известными людьми нашего города. Однако еще тогда мне следовало понимать, что должность корреспондента интернет группы не сулит всего вышесказанного. Поэтому спустя две недели мой энтузиазм пропал с корнем, и всю работу, состоявшую в основном из заполнения новостной ленты сайта нашего канала и редких выездов на скучнейшие мероприятия, я выполнял спустя рукава. К тому времени я успел побывать на нескольких конференциях с главой города и другими членами местного самоуправления, на которых давались пустые обещания и планировались величественные реформы. Я наизусть выучил имена всех вышестоящих членов правительства Саратовской области и городской администрации, что, пожалуй, было единственным плюсом моей работы.

— Ты здесь совсем недолго. В городе постоянно что-то происходит, так что скучать не будешь, — сказала мне моя начальница Светлана, когда я пожаловался ей на скуку. На самом деле она отчасти права — в городе действительно много всего случалось. Каждый день на сайтах местных информационных агентств ютилось бесчисленное множество новостей об авариях и пожарах, которые постоянно обновлялись и дополнялись. Обратив однажды на это внимание, я подошел к Светлане, которая сидела за дверью в своей коморке и пила чай из очень грязной кружки, и предложил разнообразить ленту новостей чем-нибудь остросюжетным и более будничным. В ее глазах играл смех после этих слов, а на лице появилась улыбка.

— Мы не НТВ, где одни убийства, — мягко защебетала она.

— Такие вести не подходят нашему сайту.

— Но ведь на ТВ наш телеканал показывает все это, — запротестовал я, подражая ее интонации.

Светлана снова улыбнулась, и продолжила пить чай, так ничего мне и не ответив. Так или иначе, я понимал, что привнести что-то новое в свою работу я не смогу. Не стоит думать, что ради интереса и веселья я готов был фотографировать трупы или писать на сайте о разных прискорбных событиях. Просто ко мне пришло понимание абсолютной бесполезности моей работы. Я должен был информировать людей о том, чего так любит толпа, я должен был давать им хлеба и зрелищ. А зрелища эти означают скандалы и трагедии. Анализируя всю эту ситуацию, я пришел к совершенно неожиданному выводу — сайт и странички в социальных сетях нужны лишь для привлечения новой, более молодой аудитории. Основной процент зрителей телеканала составляют старики, весь день просиживающие перед телевизором. Вся моя работа — это привлечение молодых, неотрывно связанных со своими телефонами и компьютерами и живущих в мировой паутине.

— Можешь пойти на другой канал, — во время перекура сказал мне мой коллега Тимур.

— Или тебе придется дослужиться до корреспондента, а там и до ведущего.

— А что там? Я буду перед камерой говорить то же самое, — ответил я.

— Слушай, хорош ныть. Работай и все. Опять же повторяюсь, можешь идти на другой канал. Хотя, я уверен, что там все так же. Только платить меньше будут. Как не крути наша компания выше на голову остальных, и зарплаты соответственно тоже.

Его слова были верны, потому что вечером того же дня я поискал информацию о моей вакансии на других телеканалах и лишний раз убедился — только на моей работе платят так. Нельзя сказать, что зарплата была большая, но мне хватало. Однако чувство, что я трачу свои силы попусту, не давало мне покоя. Я сам начинал себя винить за свою инфантильность, и каждый раз повторял себе: «Хватит ныть».

В то время начался октябрь — мое самое нелюбимое время. Осенью Саратов становится невыносимым. Унылые здания становятся еще более унылыми и серыми, грязь, словно живой паразит, поглощает улицы. Безысходность окутывает при виде голых деревьев и отвратного зрелища индустриального русского пейзажа, который преследует тебя, куда бы ты ни отправился. От людей разит унынием и тоской по былым теплым временам, и они торопливо мчатся по своим делам или, поникши, плетутся, уставившись под ноги. Все это дополняет мое внутреннее состояние и плохое настроение, вызванное наступлением слякоти и холодов.