Фандом: Гарри Поттер. История о том, как познакомились и поженились родители Изабеллы, несколько эпизодов из жизни их семьи и из ее детства.
88 мин, 22 сек 17951
Зал взорвался криками и аплодисментами. Только слизеринский стол притих — оно и понятно, там у многих были родственники на стороне Лорда Волдеморта. Больше всех ликовал Гриффиндор.
— Ну, сейчас мы змеям покажем, что к чему! — заорал какой-то мальчишка с гриффиндорского стола.
— Покажем! — поддержала его рэйвенкловка Меган Хантер, а Лайза Броклхерст, сидевшая рядом с ней, радостно закричала:
— Ура!
— Ура! Ура! Слава Гарри Поттеру!
Дамблдор постучал волшебной палочкой по бокалу.
— Тишина! Я должен сказать, что победа досталась дорогой ценой. Родители Гарри, смелые и благородные, настоящие гриффиндорцы — Лили и Джеймс Поттеры — погибли в бою с Волдемортом. Как и очень многие достойные волшебники до них. Вечная память и вечная слава!
Гул в зале немного стих, но теперь в нем слышались и угрожающие выкрики.
— Вы видели, как слизеры воды в рот набрали? Сидят, затаились. Но ничего, они скоро попляшут! — глаза Меган Хантер блестели, обычно бледное лицо разрумянилось.
— А они тут при чем? Родственников не выбирают, — тихо сказала Изабелла, а Кэтрин Барроу перестала улыбаться и уставилась на нее широко раскрытыми глазами.
— Изабел! На Слизерин просто так не попадают. Сколько раз тебе говорить? — безапелляционно заявила Лайза.
— Знаешь, что? Прекрати так разговаривать со мной, я тебе не младшая сестра, — Изабелла отвернулась от Лайзы.
Занятия в тот день отменили, и вся школа просто ходила на головах. Слизеринцы, правда, тихо сидели у себя в подземельях. Их декан, толстый и добродушный профессор Слагхорн, казалось, искренне радовался падению Лорда Волдеморта, но в то же время был как будто подавлен. В его тоне, когда он говорил с профессором МакГонагалл, деканом Гриффиндора, появились какие-то извиняющиеся нотки. Он теперь никому не назначал отработок и не ставил оценок ниже «Удовлетворительно». А вскоре и вовсе ушел на пенсию. Его место занял Северус Снейп, молодой человек мрачного вида, который и сам не так давно окончил школу. Появился он в Хогвартсе недавно, незадолго до Хэллоуина, и до конца первого семестра вел занятия у первого и второго курсов.
Изабелла жалела, что Слагхорн больше не преподает у них — на его уроках царила непринужденная атмосфера, он много шутил и никогда не раздражался. Впрочем, она была девочкой тихой и старательной, зельеварение вообще ей давалось достаточно легко, и проблем с новым учителем у нее не возникло. Да и факультет Рэйвенкло в целом не был склонен к буйству и непослушанию, так что к профессору Снейпу, к его строгости и язвительной манере они довольно быстро привыкли.
1982 год
Во время зимних каникул случилось то, что перевернуло жизнь Изабеллы навсегда. Утром она вышла в гостиную, и ей бросилась в глаза лежащая на столе газета. На первой полосе фото — Рабастан Лестрейндж на скамье подсудимых. Изабелла сразу узнала его, несмотря на то, что он сейчас был мало похож на себя — такого, каким она видела его чуть больше двух лет назад: погасшие глаза, исхудавшее, бледное, какого-то сероватого оттенка лицо, подергивающиеся губы. Подбородок и щеки обросли бородой, аккуратные тонкие усики потеряли изящную форму и просто свисали по обе стороны рта, от чего он выглядел постаревшим.
Рядом с ним сидели еще трое — женщина и двое мужчин, один из которых казался совсем юным, почти мальчиком. Как гласил заголовок, это были брат и невестка Рабастана, и… сын начальника ДМП, Барти Крауч-младший.
Изабелла ахнула и, пробежав глазами передовую статью, без сил упала в кресло — ноги не держали ее. Не может быть! Ее жених, юноша, похожий на принца, жестоко пытал двоих человек… Алису Лонгботтом — двоюродную тетю Лайзы, маму маленького мальчика — ее сын даже меньше, чем Мораг… И тут пишут, что Лонгботтомы теперь не в своем уме, и что это, скорее всего, навсегда. «Что же они с ними делали такое?»
Она закусила губу, чтобы не разреветься, но не смогла удержаться, и зарыдала, закрыв лицо руками. В гостиной появилась мама.
— Ох, Изабел, ты видела?
Мама подошла к ней, обняла и начала гладить по голове, по вздрагивающим плечам.
— Просто ужасно… И ведь о них говорили, еще в то время, но мы не верили… Но тебе это ничем не грозит, помолвку разорвем, конечно — в ней теперь и смысла нет, ему дадут не меньше, чем пожизненное… Если не поцелуй дементора… Не плачь, милая. Пойдем, я тебе успокоительного дам.
Пришедший с работы папа сказал Изабелле:
— Прости меня, дочка. Это я тебя втянул во все это… Но тебе совершенно нечего бояться, ты тут ни при чем. А договор потом расторгнем…
Ночью Изабелла долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, но сон не шел. Она встала с кровати и подошла к окну — на улице было тихо и темно, только в призрачном сиянии фонаря кружились редкие снежинки. Она уже собралась снова лечь, как увидела слабый свет, просачивающийся из коридора.
— Ну, сейчас мы змеям покажем, что к чему! — заорал какой-то мальчишка с гриффиндорского стола.
— Покажем! — поддержала его рэйвенкловка Меган Хантер, а Лайза Броклхерст, сидевшая рядом с ней, радостно закричала:
— Ура!
— Ура! Ура! Слава Гарри Поттеру!
Дамблдор постучал волшебной палочкой по бокалу.
— Тишина! Я должен сказать, что победа досталась дорогой ценой. Родители Гарри, смелые и благородные, настоящие гриффиндорцы — Лили и Джеймс Поттеры — погибли в бою с Волдемортом. Как и очень многие достойные волшебники до них. Вечная память и вечная слава!
Гул в зале немного стих, но теперь в нем слышались и угрожающие выкрики.
— Вы видели, как слизеры воды в рот набрали? Сидят, затаились. Но ничего, они скоро попляшут! — глаза Меган Хантер блестели, обычно бледное лицо разрумянилось.
— А они тут при чем? Родственников не выбирают, — тихо сказала Изабелла, а Кэтрин Барроу перестала улыбаться и уставилась на нее широко раскрытыми глазами.
— Изабел! На Слизерин просто так не попадают. Сколько раз тебе говорить? — безапелляционно заявила Лайза.
— Знаешь, что? Прекрати так разговаривать со мной, я тебе не младшая сестра, — Изабелла отвернулась от Лайзы.
Занятия в тот день отменили, и вся школа просто ходила на головах. Слизеринцы, правда, тихо сидели у себя в подземельях. Их декан, толстый и добродушный профессор Слагхорн, казалось, искренне радовался падению Лорда Волдеморта, но в то же время был как будто подавлен. В его тоне, когда он говорил с профессором МакГонагалл, деканом Гриффиндора, появились какие-то извиняющиеся нотки. Он теперь никому не назначал отработок и не ставил оценок ниже «Удовлетворительно». А вскоре и вовсе ушел на пенсию. Его место занял Северус Снейп, молодой человек мрачного вида, который и сам не так давно окончил школу. Появился он в Хогвартсе недавно, незадолго до Хэллоуина, и до конца первого семестра вел занятия у первого и второго курсов.
Изабелла жалела, что Слагхорн больше не преподает у них — на его уроках царила непринужденная атмосфера, он много шутил и никогда не раздражался. Впрочем, она была девочкой тихой и старательной, зельеварение вообще ей давалось достаточно легко, и проблем с новым учителем у нее не возникло. Да и факультет Рэйвенкло в целом не был склонен к буйству и непослушанию, так что к профессору Снейпу, к его строгости и язвительной манере они довольно быстро привыкли.
1982 год
Во время зимних каникул случилось то, что перевернуло жизнь Изабеллы навсегда. Утром она вышла в гостиную, и ей бросилась в глаза лежащая на столе газета. На первой полосе фото — Рабастан Лестрейндж на скамье подсудимых. Изабелла сразу узнала его, несмотря на то, что он сейчас был мало похож на себя — такого, каким она видела его чуть больше двух лет назад: погасшие глаза, исхудавшее, бледное, какого-то сероватого оттенка лицо, подергивающиеся губы. Подбородок и щеки обросли бородой, аккуратные тонкие усики потеряли изящную форму и просто свисали по обе стороны рта, от чего он выглядел постаревшим.
Рядом с ним сидели еще трое — женщина и двое мужчин, один из которых казался совсем юным, почти мальчиком. Как гласил заголовок, это были брат и невестка Рабастана, и… сын начальника ДМП, Барти Крауч-младший.
Изабелла ахнула и, пробежав глазами передовую статью, без сил упала в кресло — ноги не держали ее. Не может быть! Ее жених, юноша, похожий на принца, жестоко пытал двоих человек… Алису Лонгботтом — двоюродную тетю Лайзы, маму маленького мальчика — ее сын даже меньше, чем Мораг… И тут пишут, что Лонгботтомы теперь не в своем уме, и что это, скорее всего, навсегда. «Что же они с ними делали такое?»
Она закусила губу, чтобы не разреветься, но не смогла удержаться, и зарыдала, закрыв лицо руками. В гостиной появилась мама.
— Ох, Изабел, ты видела?
Мама подошла к ней, обняла и начала гладить по голове, по вздрагивающим плечам.
— Просто ужасно… И ведь о них говорили, еще в то время, но мы не верили… Но тебе это ничем не грозит, помолвку разорвем, конечно — в ней теперь и смысла нет, ему дадут не меньше, чем пожизненное… Если не поцелуй дементора… Не плачь, милая. Пойдем, я тебе успокоительного дам.
Пришедший с работы папа сказал Изабелле:
— Прости меня, дочка. Это я тебя втянул во все это… Но тебе совершенно нечего бояться, ты тут ни при чем. А договор потом расторгнем…
Ночью Изабелла долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, но сон не шел. Она встала с кровати и подошла к окну — на улице было тихо и темно, только в призрачном сиянии фонаря кружились редкие снежинки. Она уже собралась снова лечь, как увидела слабый свет, просачивающийся из коридора.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 22 из 24
