Семейство МакДугалл, или Яблочко от яблоньки

«Так поздно, а они еще не спят, что ли?» — подумала она, осторожно приоткрыла дверь своей комнаты и выглянула наружу. Свет проникал из гостиной, и оттуда же доносились тихие голоса родителей. Изабелла на цыпочках прокралась в коридор и встала так, чтобы слышать все, что говорят в гостиной.

— Нет, я на суде не был, — сказал папа, видимо, отвечая на мамин вопрос. — Да там столько народу набилось в зал, я слышал, яблоку негде было упасть. Беллатрикс держалась так, будто ей все нипочем. А братья молчали. Сын Крауча умолял его отпустить, клялся, что невиновен… Может быть, и так — уж очень быстро следствие провели, а улик настоящих нет. Хотя могли и вообще без суда обойтись, как с другими…

— А Крауч? — взволнованно спросила мама.

— А что Крауч? Нет, говорит, у меня больше сына. Кремень.

— Ох… — мама всхлипнула. — Но если нет улик, то как же тогда?

— Единственная улика — показания Лонгботтомов, но они не в своем уме. Барти, может быть, ничего и не делал, просто оказался в ненужное время в ненужном месте. Но Беллатрикс призналась. Да еще и с гордостью. Краучу на суде грозила, что Темный Лорд вернется…

— Говорили о ней, что она его фавориткой была. Значит, правда?

— Вполне возможно. Похоже, у него все-таки были человеческие слабости…

— Но как же Рудольфус?

— Рудольфусу не позавидуешь, это точно…

— Трой… А мистер Лестрейндж — то есть, отец Рабастана… Ты не виделся с ним?

— Нет, не виделся. Старый Лестрейндж в отставку сразу ушел, как только сыновей арестовали. Говорят, на суде он был, но не как судья, а как частное лицо. Миссис Лестрейндж умерла скоропостижно, когда узнала.

— Не дай Мерлин никому такого горя… — мама тяжело вздохнула. — Но как же теперь быть с помолвкой?

— Не к спеху ведь, Конни. Лестрейндж никого не принимает, заперся у себя в поместье. Да даже если бы принимал…

— Я понимаю, неловко к нему с этим явиться теперь… И правда, не к спеху.

— Вряд ли они долго протянут в Азкабане. Многие, кстати, думали, что их к поцелую дементора приговорят.

— Может быть, у Крауча все же не поднялась рука отправить на такое родного сына?

— Может быть и так, Конни. Кто его знает…

Родители замолчали. Потом папа сказал:

— Ладно, Конни, пойдем спать. Поздно уже. Ну, не плачь, милая…

Мамины всхлипывания становились все тише, папа еще что-то говорил, успокаивая ее. Изабелла не стала дальше подслушивать, и бесшумно прошла обратно в свою комнату.

В школе, куда Изабелла вернулась после зимних каникул, никто, казалось, и не вспоминал о том, что она — невеста сидящего в Азкабане преступника. Сама она говорила на эту тему лишь с Китти и Лайзой, которые, только увидев ее на Кингс-Кросс, торопливо подошли к ней: Китти — с выражением сочувствия, а Лайза, непривычно угрюмая, с каким-то мрачным торжеством напомнила, что она была права насчет Лестрейнджей.

Вскоре Изабелла почти перестала об этом думать. Но на день святого Валентина Лайза приревновала к Джону Хиллиарду и при всех попрекнула Изабеллу Лестрейнджем. Та вспылила, и дело дошло до того, что они обменялись весьма неприятными заклятиями, за что с обеих сняли баллы. Лайза перестала с ней разговаривать, но и ссор больше не затевала, и Изабелла надеялась, что все постепенно забудется.

Уезжая из Хогвартса на лето, она взяла с Кэтрин, которая, похоже, осталась ее единственной подругой, слово, что та никому не расскажет о ссоре с Лайзой. Родителям она тоже ни словом не обмолвилась.

А на третьем курсе к ней начала цепляться — по поводу и без повода — Меган Хантер.

— МакДугалл! А ты, я вижу, кольцо Лестрейнджа все еще носишь. Ну ты и дура! Что, ждешь, когда он из Азкабана выйдет? На амнистию, что ли, надеешься? Так он, если не сдохнет там, то с ума сойдет.

— Ты же говорила, что помолвка будет расторгнута, — сурово сказала подошедшая Лайза.

Изабелла растерялась.

— Мистер Лестрейндж, ну, его отец… он болен и никого не принимает. Без него нельзя же. Да это и не срочно…

— Болен? Так ему и надо. За то, что он таких монстров воспитал. Надеюсь, он подольше помучается, — произнесла Лайза с ненавистью.

А Меган захохотала:

— А может, ты сама пойдешь в Азкабан? А что, будет у вас с Лестрейнджем одна камера на двоих. Дементоры вам свечку подержат. Брачная ночь на нарах…

Лайза засмеялась каким-то неестественным смехом, который вскоре перешел в рыдания. Меган кинулась ее утешать. Изабелла тоже сделала шаг к бывшей подруге, но та оттолкнула ее.

А через несколько дней Изабелла в спальне, откинув полог своей кровати, завизжала от ужаса: на подушке сидел огромный черный паук, который побежал прямо к ней. Она отпрыгнула на середину комнаты. Девчонки повскакивали со своих мест, а Меган с презрением сказала:

— Фините Инкантатем.

Паук превратился в грязный носовой платок. Меган продолжала:

— Ну ты и дура, МакДугалл! Носового платка боишься!

Изабелла взмахнула палочкой:

— Эванеско! — и повернулась к Меган: — Не смей разбрасывать свои грязные тряпки на моей кровати.