Семья

Выпускать ребенка из рук Макс отказался. Его бы сейчас ничто не разлучило с этим невероятным созданием! Примерно так же он себя чувствовал и в первые дни после возвращения из роддома — не мог отойти от детей, все смотрел, брал на руки, обнюхивал, дай волю и облизал бы. И вот опять нахлынуло знакомое! Это позже придет недосып, капризы, плач, бесконечные подгузники и прочее. Сейчас же…

Поставив кривые подписи — а как иначе, если почти не глядя, укачивая второй рукой детеныша, что тихо ворковал нечто свое в ответ прослезившемуся омеге, Макс вышел из кабинета, направляемый твердой рукой Кирилла.

— Получите! — возвестил Кирилл об их прибытии всей семье, что нервно топталась в соседнем кабинете. — Отнять не пытайтесь, не отдаст до вечера точно!

Прорвало первым Анатолия — бета, увидев знакомые голубые глаза, что так часто восхищали его у брата, разрыдался. Следом и братья — они хоть и крепились, но тут уж внезапно обухом по голове ударило — вот он — выжил, спасли, живой и родной. Владилен, внезапно обзаведшийся еще тремя детьми или внуками — шут разберешь, осознал, что вот этого всего могло бы и не быть, если бы он в свое время не забрал сына от бывшего мужа. Эмиль и Тимка запросились на руки к отцу, требуя предъявить им того, что полностью завладел вниманием обожаемого папы. Кирилл держался дольше всех, но и он проронил скупые слезы — близнецы тянулись маленькими ручками к свертку, прося дать им братика. Никто, конечно, не дал, но восхищенное молчание кричавших до этого детей вызвало новый приступ слез.

— Что там? — обеспокоился медбрат, принесший ребенка, шумом в смежном кабинете.

— Оставь! — отмахнулся тот. — Вся семья в сборе.

Медбрат понимающе улыбнулся.

Семья — это прекрасно!

Эпилог

— Не хочу уезжать, — Май стоял у окна и смотрел, как во дворе играют омежки в песочнице, носится Пончик и Макс дремлет под зонтом рядом с коляской — там сладко посапывал Елисей.

— Я тоже, — сознался Радим. — Тут и школа есть неподалеку. Для альф. Я отзывы смотрел — хорошая.

— И я, — Май хмыкнул.

Братья вздохнули. Их «отпуск по семейным обстоятельствам» подходил к концу. Две недели назад состоялась кремация родителей и деда. Урны с пеплом захоронили в семейном склепе Лазаревых — Владилен настоял.

— А тебя Эмиль не отпустит, — вдруг хихикнул Май.

Радим криво улыбнулся. Им еще немного больно было смеяться — словно бы предавали память родителей. Пришлось даже пойти на консультацию к психоаналитику, который и объяснил, что нет никаких норм — сколько нужно печалиться и когда можно начинать вновь радоваться жизни. Она продолжается, всегда будет место и счастью, и каким-то бедам. Братья и так понимали — родители бы не одобрили. Они никогда не одобряли излишней эмоциональности. Случилось — разберись, иди дальше. Правда, нужно было услышать это от постороннего, от врача, чтобы избавиться от угрызений совести. Чуть позже помог и Антон, подметивший, как альфы вроде бы расслаблялись, а потом хмурились и одергивали себя. Завел обоих в комнату, усадил на кровать, выдал пачку бумажных салфеток.

— Вот теперь — нужно, — спокойно сказал он.

И продолжать-то не потребовалось. Как разрешение дал — альфы вымочили всю кровать слезами и опять обессилено отключились поздней ночью.

Наутро несмело заулыбались, глядя, как омежки пристают к унылому Пончику и как Эмиль кинулся к Радиму, завидев того на пороге кухни. Первым пошутил Май, поддев Радима по поводу привязанности к нему Эмиля. Дальше посыпался ворох шуток от взрослых, в итоге их заочно поженили, посетовав, что Тимка особо к Маю не привязан — мол, а то бы поженили близнецов с близнецами, вот свадьба-то была бы забавная!

Хохотали до слез, что очищающе катились по щекам, снимая последние сомнения. Болело и будет болеть, но уже проще. Уже перманентно, фоном. Утихнет со временем…

— Идем? — Радим помахал рукой Эмилю, задравшему голову к окнам, повернулся к брату.

— Идем.

— А никто вас в пансион и не станет возвращать, — Анатолий снял очки и положил их на стол, подслеповато щурясь. — Вы уж извините, но я против. Так что вернетесь только за вещами. Оплату нам вернут, как раз хватит на школу. Хотел с вами переговорить, но потом понял, что расстаться не смогу даже на несколько лет. Так что, дорогие мои, остаетесь с нами.

Альфы вскочили и полезли обниматься.

— Дети! — покачал головой бета, когда они умчались на улицу. Видел же, что не хотят никуда — бродят хвостом за всеми, Радим вообще Эмиля каждый раз обнимает как в последний раз. И Макс косится и бурчит — мол, только попробуйте детей отправить за тридевять земель — мы вам тут устроим! А Кирилл уж неделю как на заднем дворе турники делает — то один занимался, хватало, а тут еще двое…

— Поговорили? — в комнату вошел Владилен. — Все хорошо?

— Конечно, — вздохнул Анатолий, поймал руку своего альфы и прижался к ней щекой. — Святые, как же это… Неописуемо, когда есть семья. И больно, и сладко, и жить невозможно без всех вас.