Семья для моей души

За четыре года, прошедших со дня Последней битвы, Гарри научился читать людей: видеть достоинства и недостатки, замечать их промахи, отличать жадность от бережливости, храбрость от безголовости, трусость от рассудительности, ценить искренность и трудолюбие. Его наблюдательность помогала не только во время деловых встреч, но и открывала глаза на близких ему людей. Он видел, что в Джинни больше слизеринской хитрости, чем гриффиндорской прямолинейности, что она не идеальна, да он уже и не искал в ней выставочной неповторимости, ему нужны были любящая жена и дети. А у него имелся только брак с женщиной, родственники которой если и не обманули, то ввели в заблуждение — его союз с Джинни не был магическим в полном смысле. Его жену род не принял, потому что, как оказалось, Предатели крови — это не просто оскорбление от благородных, это наказание от Магии. Лорд Поттер ни капли не верил, что миссис Уизли настолько неосведомлена в вопросах, касавшихся непосредственно ее семьи. Неужели они считали, что Гарри, приняв титул, так и останется неучем и бесконечно, как баран на веревочке, будет следовать всем их рекомендациям: как жить, где работать, с кем общаться. Права была Гермиона — в книгах можно найти ответы почти на все вопросы, нужно только хорошенько поискать и внимательно прочесть. Чем в последнее время Гарри и занимался, обучаясь и совершенствуясь.

Трезво взглянув на картину, представшую перед ним после неспешных раздумий, лорд Поттер пришел к выводу, что не стоит и дальше откладывать решение вопроса с наследниками из-за простого нежелания усложнять себе жизнь спорами с Джинни. Он отвечал за благополучие двух древних благородных родов. Нельзя допустить, чтобы они прервались по его вине. Если Джиневра категорически откажется выполнить свой долг в ближайшее время, он подаст на развод, благо брак у них не полный магический и препятствий для этого нет ни малейших. Любовь к жене уснула. Джинни по-прежнему была желанна, но огонь почти погас, подмигивая красными углями. Чувства остыли, рассыпаясь ледяным крошевом. От немедленного развода Гарри удерживала простая порядочность, все же семья Уизли в его прошлом сыграла не последнюю роль. Он постановил, что предложит Джинни обмен: ему наследники — ей безбедное существование леди Поттер. А на нет и суда нет. Что же по поводу любви… Так ведь не всем так везет, чтобы иметь все, чего ждешь от жизни. Гарри — глава рода, и он будет решать, как жить семье. Теперь его слово станет законом, а не предложенным на рассмотрение проектом. Не Джинни и уж точно не миссис Уизли будут распоряжаться его действиями, а он сам. Все, хватит цепляться за детское представление о правах и обязанностях. Так думал Поттер, вглядываясь в темную озерную воду.

Если бы Гарри Поттер только знал, к чему приведут в итоге его решения, принятые в этот день. Как его желание поскорее увидеть в Блэк-хаусе своего маленького наследника изменит все его будущее. Как уговаривание, а по сути, принуждение жены к выполнению своего долга перед родом заставит судьбу завертеть колесики жизни в таком невероятном направлении, о котором никто никогда даже не мог бы подумать.

Поттер, одетый в легкое драповое пальто, довольно долго простоявший на мостике через озеро в Сент-Джеймс парке, встряхнул темными волнистыми волосами, как-то грустно улыбнулся своим мыслям, возвращаясь к реальности, и медленно пошел к берегу. Решение принято, и Гарри стало легче, словно камень, давивший на плечи в течение нескольких месяцев, растворился, мир снова обрел краски: от нежной зелени ветерком донесло неповторимый запах весны, утки засуетились возле берега, где малыш лет шести бросал им кусочки булки, а солнце склонилось к западу, предрекая скорые сумерки.

Глава 4. Примирение. Блэк-хаус

Поттер возвращался домой, еще не зная, что его жена пришла почти к таким же выводам, как и он, только далекоидущие планы у нее несколько иные. В это самое время Джинни, облачившись в приобретенную всего час назад в элитной лавке домашнюю мантию сливочно-розового цвета, приводила в порядок лицо и волосы, предварительно приказав домовикам накрыть в гостиной ужин на двоих, зажечь свечи и расставить в гостиной вазы с розами. Джиневра Поттер готовилась соблазнять своего мужа. Она осознавала, что обязана упрочить свое положение, и если для этого нужен наследник — она его произведет на свет, переступив через собственное «не хочу» и чувство брезгливости, вызываемое одной мыслью о беременности вообще и о«чудесном» животике в частности. Сдавать завоеванные позиции в магическом обществе она не собиралась. Свое временное отступление в необходимом для блага их семьи манипулировании мужем Джинни решила считать стратегическим ходом. Не заморачиваясь всякой этикой-эстетикой и возможным несогласием с ее задумкой заинтересованных лиц, она как ледокол двигала в выбранном направлении, которое должно привести к выбранной цели.