Семья для моей души

Люциус Малфой

«Мерлиновы штаны! Доисследовался, доискался, доэкспериментировался… Говорил мне отец, что я бываю импульсивным. Так и есть! Кретин! Ну чем мне не сиделось в сером городе — в еде не нуждался, спать не требовалось, даже в дыхании не имелось необходимости. Гуляй себе, думай о вечном. Так нет же. Не сиделось, не гулялось, не думалось. Не-е-е! Думалось, только не о том, о чем следовало бы. Мерлин и Моргана! Провалился сквозь прозрачный щит, а чувство, будто в котел с дегтем попал и растворился там — ни двинуться, ни рассмотреть ничего, а потом для полного счастья еще и шандарахнуло по дурной башке! Сознание вырубилось в один миг. Сколько же меня где-то носило? Я смутно помню, что после пустошей находился в каком-то уютном месте, где почти невозможно думать, словно ты под действием убойной дозы успокаивающего зелья, и откуда я выбрался с трудом и совсем недавно», — ощущение, что я уже не в сером городе, было очень ярким и выразительным. Вот только немного неестественный для меня взрыв негодования слегка смущал. Я никогда не был таким самокритичным.

«Ну и куда меня занесло? Темно. Тепло. Спина затекла, губы сухие, побаливают все мышцы, и хочется в туалет, — последняя мысль заставила меня замереть и даже не дышать, пока нехватка воздуха не стала жечь в легких. — Если мне нужно дышать и появились естественные потребности, о действии которых я уже почти забыл в серых пустошах, значит, я опять жив? Или это очередное испытание?»

Бороться с темнотой я решил, как и в прошлый раз, когда очнулся в моем лимбе, просто попытался открыть глаза — тогда это помогло. На этот раз тоже сработало. Опыт — великое дело.

Для начала, взглянув сквозь ресницы и не обнаружив прямой опасности, я методично обвел глазами комнату, в которой находился. Относительно светло, скорее всего, на улице день, свечи горят только возле кровати. Похоже, это спальня, достаточно большая и оформлена со вкусом в светло-бежевых тонах. Мебели в поле зрения немного: кровать, на которой я лежу, рядом столик с какими-то свитками, книгами, несколькими полупустыми склянками, запечатанными фиалами и другими мелочами, кресло, даже с виду весьма удобное, возле стены шкаф. На окнах бархатные шторы почти полностью задернуты. И вот тут я обнаружил, что в комнате находился не один. У окна, слегка прикрытый шторой, стоял мужчина. Он внимательно рассматривал что-то за окном и практически не шевелился.

Спину ломило, и я не выдержал — слегка поменял позу, в которой лежал, на более удобную. И хотя я старался не шуметь, меня услышали, и мужчина в одно мгновение оказался рядом. Мне удалось рассмотреть его лицо и даже почти узнать, когда его голос ворвался в мои уши болезненной волной.

— Джинни, девочка моя, тебе лучше? Ты в своей комнате. Ты меня видишь? Слышишь? Посмотри на меня — сколько пальцев я показываю? — Поттер, а это был он, я уверен в этом, принялся тыкать мне в лицо растопыренной пятерней. Он был взволнован, глаза его горели как у сумасшедшего, а резкий голос подрагивал. Испуганный таким напором я попытался отодвинуться, на что мой организм ответил шквалом неприятных колючек по всему телу — я явно очень долго лежал неподвижно. Поэтому выбирать слова я был не в состоянии, требовалось немедленно пресечь все поползновения на мое личное пространство и угомонить этого бешеного придурка.

— Пошел вон! — меня ожидал очередной сюрприз: голос прозвучал сипло, и он явно не принадлежал мне, хоть я был уверен, что слова вылетели из моего рта. И тут вспомнилось, как Поттер обратился ко мне. «Джинни». Так звали малявку Уизли, которая вечно крутилась возле Поттера. Драко, делившийся новостями из Хогвартса, не раз рассказывал мне об этом. Но вот почему Поттер так теперь зовет меня? Я счел разумным не форсировать события и притормозить свои возмущения. И вообще у меня имелась еще не разрешенная жизненно важная проблема — мне требовалось в туалет, а судя по моему состоянию, я сейчас вряд ли смогу справиться с этим самостоятельно. Глядя в ошарашенное лицо Поттера, я постарался сделать такой вид, чтобы ему сразу стало ясно, что при других обстоятельствах я не стал бы у него даже снега просить среди зимы.

— Мне нужно в уборную.

— Что же ты сразу не сказала? — и вместо того, чтобы помочь мне подняться, этот недоумок принялся махать надо мной невесть откуда взявшейся в его руках палочкой. Меня изнутри сдавило, потом пробрало дрожью и напоследок окатило холодом. Выражение моего лица, наверное, было слишком красноречивым, потому что Поттер сразу стал оправдываться и заверять меня в своей компетентности.

— Ты не переживай. Я давно освоил все заклинания, необходимые для ухода за тобой. Я не всегда полагаюсь на одну Хелли. Целитель Сметвик сам проконтролировал, чтобы я все делал правильно. Это вовсе не сложно. Джинни, я даже купаю тебя сам, Хелли только полотенце подает. Тебе легче?