Семья для моей души

Молли резко замолчала и застыла с открытым ртом и слегка расфокусированным взглядом, став похожей на рыбу, выброшенную на берег, пытаясь сообразить, где она и о чем говорит. Такие «выпадения из реальности» появились вследствие нагрузки по воспитанию семерых детей, когда каждому нужно было уделить внимание и, как обычно, всем оно требовалось одновременно. Все это приходилось совмещать с массой дел по дому, в их семье домовики не приживались. Джинни привыкла к таким внезапным ступорам своей матушки, поэтому, прежде чем продолжить, она спокойно дождалась, пока взгляд Молли стал осознанным.

— Я полагаю, Гарри что-то задумал. Он стал равнодушен ко мне. Нет-нет, — она взмахнула рукой на попытку вмешаться в ее рассказ, — я не фантазирую, я уверена в своих подозрениях. Мама, я боюсь, кто-то мог просветить моего мужа об особенностях заключенного нами брака. Как бы он не начал копать и выяснять все. А еще он категорически запрещает мне играть в квиддич, требует уйти из «Холихедских Гарпий». Ты же понимаешь, если я уйду из команды, мне придется сиднем сидеть дома. Гарри не выходит в свет, он не любит приемов. Я не для того выходила за него замуж, чтобы оставаться взаперти. Пока играю, у меня хоть видимость свободы имеется. Мне уже предложили продлить контракт с командой, и я пообещала подписать его, а Гарри сегодня категорически запретил мне даже вспоминать об этом.

Джинни расстроенно топнула ножкой, при этом ее мантия зацепилась за прошлогодний сухой кустик травы, и пришлось некоторое время потратить на выпутывание оборочек и ленточек оторочки из колючих веточек.

— Ты должна помочь мне что-нибудь придумать. Он всем был доволен первые два года после свадьбы, пока учился, а теперь его как подменили. Работать идти не хочет, заявил, что у лорда есть, чем заняться, все время только и говорит о титуле, об обязанностях в отношении рода. Мама, он очень изменился, он уже не реагирует даже на мои слезы. Раньше, стоило мне только нахмуриться, и он делал все, что я попрошу. А сейчас лишь кривится, как будто дерьмом запахло, и уходит из комнаты, даже ничего не говорит. Он превратился за этот год в настоящего холодного, безразличного и требовательного аристократа, даже походка и жесты у него изменились. Ведет себя как белобрысый Малфой когда-то в школе — нос дерет и смотрит как на домовика. Ладно бы с другими, а то со мной таким стал, — возмущенная поведением мужа, Джинни потихоньку закипала. — И еще, он все чаще говорит о детях. Твердит о долге перед родом. Мама, я не хочу пока заводить сопляков, беременность испортит мою фигуру, и я вообще не смогу появляться на людях. Какие могут быть поклонники у толстой тельной коровы? — Джинни завелась, и ее нервная гневная тирада теперь здорово походила на речь Молли — слова сыпались из нее, как сухие горошины из прохудившегося мешка.

— А что, пироги мои уже не помогают? Вы же три дня назад были в гостях. Ты проследила? Он ел пирожки? — Молли заглянула дочери в глаза, приобняв за плечи, в надежде успокоить.

— Ел, чтоб поперхнулся. Да не действуют они уже. Наверное, он привык к твоим травкам. Столько лет регулярно кормим. Нужно что-то посерьезней. Полистай свои записи, найди рецептик, чтобы посильнее действовало. Мам, ты же поможешь мне? — Джинни потряхивало от неопределенности и невозможности точно оценить состояние дел в семье. Поттер действительно изменился, и Джинни, подолгу отсутствуя дома, это видела очень явно. Нужно было срочно принимать меры, к тому же она догадывалась, какие именно, но очень надеялась на совет матери — вдруг та найдет другой выход.

— Джинни, доченька, ты же знаешь, что и те травки, что мы даем, неслабые в действии. Они привязывают его к семье, заставляют доверять и не вникать в мелочи, делают его зависимым от твоего мнения, сам директор Дамблдор мне рецепт когда-то давал, чтобы Гарри у нас в гостях легче приживался. Сильнее этих травок будут только полноценные зелья, а такой номер с Гарри не пройдет. Магия рода его тут же предупредит. А стоит ему засомневаться, он и о травках все выяснит. Представляешь, что будет? — голос выдавал нешуточную тревогу. — Особенно, если он стал такой, как ты говоришь. Я-то не заметила за ним никаких изменений. Он тихонько сидел в субботу за семейным столом, казался всем довольным. Да только вот теперь, подумав, и мне припоминается, что он какой-то безразличный был. Видно, неспроста, — Молли потерла пухлой рукой подбородок и, посмотрев рассеянным взглядом поверх полусухих деревьев сада, продолжила: — Что ты там о детях говорила? Он что, требует выполнения долга перед родом Поттеров? Ему вдруг срочно наследник потребовался?