Семья для моей души

— Драко, как тебе удалось подбить меня на эту аферу? Нужно было просто хорошо запереть дверь и поставить отвлекающие чары на комнату, в которой лежало это тело, — он повел головой в сторону неподвижного Люциуса. — Это немыслимо. Твоя истерика так повлияла на мои мозги, что я взялся за это однозначно проигрышное дело по перетягиванию «бедного Люциуса» под носом у твоей матери, — у него неплохо получилось скопировать интонации Нарциссы.

— Прости, Северус. Ты же знаешь мать. Я испугался. И, как видишь, не зря, она своего добилась — вывела на чистую воду похитителей жертвы поцелуя дементора, — Драко с трудом сдерживал смех, клокотавший в нем, как зелье под крышкой, еще с того момента, когда он увидел лицо Снейпа, обернувшегося к застукавшей его Нарциссе. — Зато теперь у тебя есть, чем развлечь отца. Расскажешь ему, как мама обвинила тебя в попытке утащить его тело из Малфой-мэнора.

— Угу. И еще извращенцем обозвала.

Напряжение последних часов отпустило, и Северус с Драко от души посмеялись над своим необычным приключением.

Глава 20. Дела семейные. Блэк-хаус

Поттер проснулся как от толчка. Полежал, прислушался. Тихо.

В особняке они с Джинни-Люциусом были одни, если не считать домовиков и болтливых портретов. Целитель Берховиц редко оставался на ночь. Снейп в последнее время иногда сбегал к себе в лабораторию в Лютном, ссылаясь на то, что за решением проблем Поттера совсем забросил собственное дело в аптеке. Это он, конечно, преувеличил. Даже в самый разгар событий, связанных с Люциусом — возвращенцем-с-того-света, Снейп ежедневно не меньше пяти часов проводил в своем детище. Сейчас же, когда на основные вопросы общими усилиями были найдены ответы, то и вовсе в Блэк-хаус приходил только к вечеру, чтобы с утра пораньше снова умчаться в Лютный. А иногда, как в этот день, оставался ночевать у себя дома.

Что же в таком случае разбудило Гарри? Может что-то приснилось? Когда Поттер уже устраивался в постели, чтобы продолжить прерванный сон, он услышал тихое взвизгивание и чьи-то всхлипы. Он быстренько поднялся и, накинув на плечи халат, оставшийся лежать у кровати после его вечернего похода в ванную, направился в спальню жены. Только оттуда могли доноситься звуки, если это не слуховая галлюцинация.

Гарри тихонько открыл дверь, чтобы не разбудить будущую маму, если вдруг ошибся, и шум, что он услышал, шел не отсюда. Но когда Гарри осторожно подошел к кровати, то понял, что явился по адресу. Джинни сидела, опираясь на подушку, приставленную к спинке кровати, и тихонько поскуливала, прижав кулачок ко рту. Пока Гарри подходил, с ней произошло что-то непонятное — она сильно вздрогнула и даже охнула, после чего продолжила хлюпать носом. Поттер присел рядом на край кровати и шепотом, чтобы не напугать еще сильнее трясущуюся жену, спросил:

— Что случилось?

— Они… Они… — за всхлипываниями Гарри ничего не мог понять, но упершийся в круглый живот дрожащий палец подсказал ему, что причина истерики в детях. Он уже был готов мчаться за Берховицем, когда услышал:

— Они толкаются, — и слезы из глаз его жены брызнули с новой силой.

Поттер расплылся в глупой улыбке. Ну и как ему сейчас поступить? Плачет его жена, он должен ее успокоить, но паникует-то Люциус, и Гарри это понимал. Как среагирует Малфой на успокаивания в стиле: «Не плачь милая, так и должно быть»? Но большого выбора в методах не было, потому что истерика набирала обороты. Поттер подвинулся ближе, сначала взял супругу за руку, а не получив отпора, потянул ее на себя, обняв. Он принялся успокаивающе гладить по спине.

— Люциус, успокойся. Я рядом. Не нужно плакать. Это просто гормоны. Успокойся, — Гарри уже свыкся, что его жена откликается на мужское имя «Люциус» и не только откликается, но и частично является этим самым мужчиной.

— Успокоиться? Они там внутри плавают и толкаются. Я не аквариум и не инкубатор, — Люциус подвывал так жалобно, что Поттер был готов расплакаться рядом с ним.

— Хороший мой, кто тебе сказал, что ты аквариум? Ну что за глупости? Посмотри на меня. Ты самый красивый, — вот это было тактической ошибкой. И результаты не заставили себя долго ждать.

— Я красивый? Я — рыжий, а не красивый. Я весь в коричневых пятнах от веснушек. И ты говоришь, что я красивый?

— Люциус, прекрати истерить! — Гарри решил попробовать другой подход, — Ты ведь понимаешь, что ты в теле моей жены? Ты помнишь это?

— Да, — прозвучало невнятно, но Люциус покивал головой, подтверждая, что истерика ему еще не совсем мозги вынесла.

— Возьми себя в руки и расскажи, что случилось.

— Я спал, — хлюпнув носом, Люциус начал рассказывать. — Потом почувствовал, что во мне что-то перевернулось, внутри. А потом еще раз, и еще. Это неприятно, Гарри. Словно внутри тебя щенки возятся.

Поттер усмехнулся и прижал тело жены к себе сильнее.

— Не называй моих детей щенками, они тебе этого не простят и станут мстить. Не будут давать спать по ночам, — не сдержав эмоций, Поттер чмокнул рыжие пряди жены.