Семья для моей души

У Джиневры Поттер снова появилась определенная цель. Планирование и достижение желаемого теперь займет все ее свободное время. На это будут уходить все ее силы, вся хитрость и весь опыт манипулирования окружающими. Жаль только, что она не всегда четко себе представляла, чего необходимо достичь в первую очередь, и не осознавала, что не ко всем целям есть смысл упорно стремиться. Придет время, и она узнает на своем опыте, что не все желания реальны, и не всегда нужно добиваться, чтобы они все исполнялись. Жизнь предоставит ей возможность узнать, что иногда «хочу» просто необходимо заменять на«нужно», а пренебрежение этим правилом способно разрушить все.

Отступление первое. Серые пустоши

Люциус Малфой

</center>Темно. Сыро. Холодно. Тихо.

Очень тихо. Кажется, что тишина давила на уши, словно ты под водой. Неподвижной, застойной водой болотного окна среди топей и трясин. Мысли, похожие на старого паралитика, ворочались с трудом. Осознание себя оставалось где-то за границей понимания и вроде бы неудобства не причиняло.

Постепенно оценка окружающего свелась к мысли, что раньше было как-то по-другому, но что такое «раньше» абсолютно не ясно до тех пор, пока не всплыло воспоминание — ребенок сидит на берегу водоема, рассматривая красивых белых птиц. Ребенок. Птицы. Мысль зацепилась за новые понятия. Распробовала, рассмотрела и словно сорвалась с цепи, наполняя меня образами прошлых событий. Я все вспоминаю.

Я — Люциус Абраксас Малфой, мне сорок пять лет, я лорд, и я… Я приговорен к поцелую дементора. Неужели это ад? Или как там еще называют место, где оказываются преступники после смерти, в котором они должны нести тяготы наказания за свои преступления. Мне вовсе не страшно, и я попытался открыть глаза. Все еще темно, но чернота сменилась глухой серостью. Ощущение такое, словно висишь посреди густого, как патока, тумана, а отсутствие элементарной опоры и возможности ориентироваться в пространстве почему-то вызвало дискомфорт, но не испугало. Попробовал рассмотреть свои руки, но как бы близко к глазам я их ни подносил, ничего не различил.

Я, по-видимому, отключился на некоторое время, потому что когда продолжил исследовать свое состояние, понял, что уже не вишу в пространстве, а лежу на чем-то твердом. Туман слегка рассеялся, и я обнаружил, что одет в ту же мантию, которую Нарцисса принесла мне накануне исполнения вынесенного Визенгамотом приговора. Думать со временем становится намного легче, вот только эмоции пока не вернулись. Я помню, что раньше был достаточно дисциплинирован и сдержан в проявлении эмоций, но не настолько же, чтобы оставаться абсолютно безразличным к окружению, в которое попал. Чувство, что я нахожусь под водой, не пропало. Только теперь я словно знал, что здесь так же, как в бездонной трясине, которая обнаруживается среди топких болот под чарусой — чудесной лужайкой с особенно красивой и зеленой травой. Там — наверху — свет и жизнь, а здесь только грязь и удушливые запахи болота. Когда я после таких мыслей попытался принюхаться, то понял, что запахов нет… вообще никаких. И грязи нет, просто твердая поверхность, не гладкая, но достаточно ровная.

Мне сложно было сосредотачиваться и не выходило подолгу думать. Мысли все короткие, рваные и какие-то бесцветные. Я в очередной раз впал в странное состояние бездумного ступора, словно превратился в голема, а мой хозяин отдал команду ждать. Вот я и ждал, не двигаясь и не думая. Основательно сжиться с такой мыслью о себе не дало понимание, что команд мне все же никто не отдавал, и я после отдыха продолжил изучать свой новый мир.

Стало светлее, туман развеялся почти полностью, и я получил сомнительное из-за отсутствия эмоций удовольствие созерцать вокруг себя серость. По-другому сложно было бы назвать окружающий меня мир. Куда бы я ни посмотрел — было серо, невыразительно, хмуро. Глазу не за что зацепиться. Только где-то на горизонте в одном из направлений (из-за отсутствия точки отсчета для себя называю это — «там») виднелся массив, искажавший линию горизонта: то ли горы, то ли строения. И, за неимением других дел и целей, я отправился по серой пустоши в том направлении.