Семя гидры

Узкая тропинка, петляя меж густых зарослей, уходила куда-то вверх. В душном, насыщенном влагой воздухе было трудно дышать из разливавшегося в нем запаха прелой листвы и аромата больших цветов, распускавшихся над головой. Дорогу то и дело преграждали обвитые лианами скалы, с которых, потревоженные приближающимися людьми, соскальзывали большие зеленые ящерицы. При виде этих рептилий Садовский невольно вспоминал рассказы Кэтрин о здешнем «затерянном мире». От его глаз не укрылось то, что двое чернокожих, шедших за ним, несли охотничьи ружья, а халат женщины оттопыривался от висевшей на бедре кобуры. Тем не менее, пока им не попадалось сколь-нибудь крупных животных, хотя и от более мелкой фауны Садовский был не в восторге. Под кронами деревьев возле больших фиолетовых цветов с противным жужжанием роились крупные жуки с зеленовато-синим отливом черных крылышек, иногда подлетавшие так близко к лицу, что приходилось брезгливо отмахиваться. Несколько раз путникам приходилось останавливаться, чтобы снять с одного из туземцев больших черных пиявок-незащищенные части тела аборигенов представляли лакомую приманку для этих кровопийц. В лесной подстилке копошились многоножки, крупные черные насекомые, напоминающие тараканов, и слепые безногие ящерицы. За всеми ними охотились большие бурые жабы, прыгавшие прямо из-под ног путников.

— И здесь они, — мимоходом хмыкнула Кэтрин, — вот уж не думала, что эти милашки так быстро доскачут из Квинсленда.

— Вы про жаб? — спросил Садовский.

— Да, — кивнула женщина, — это аги. Их завезли в Квинсленд из Южной Америки для борьбы с вредителями на плантациях и с тех пор они расплодились на пол-Австралии.

— Мистер Садовский, — продолжала она, — пройдите сюда. Я хочу вам кое-что показать.

Она сделала несколько шагов в сторону и русский последовал за ней. Через несколько шагов тропинка кончилась, упираясь в большую скалу, поросшую густым мхом и лианами. Поверх скалы покоилась в неустойчивом равновесии огромная глыба размером с автомобиль, почти идеальной сферической формы.

— Что это?— недоуменно спросил русский.

— Таких камней много в пустынях к западу от Внутреннего моря, — сказала Кэтрин, — здесь на островах известно только с пяток таких. Белые зовут их Шарами Дьявола, а аборигены — Яйцами Радужной Змеи. Впрочем, мои черные именуют их еще Яйцами Дамбаллаха.

— Это конечно все очень интересно, но…

— Это еще не все, — прервала его Кэтрин, — пройдемте.

Они вместе обогнули Шар Дьявола и тут русский невольно приоткрыл рот от изумления. На камне, чуть ли не в полный человеческий рост, белой, красной и черной краской было изображено странное существо. Отдаленно оно напоминало человека, точнее женщину, с тщательно прорисованными грудями и бедрами. Растопыренные руки оканчивались непропорционально длинными пальцами, непристойно раскинутые ног закручивались спиралями, так же как и длинный хвост. Голова существа мало напоминала человечью-вытянутая, с большими глазами закрашенными черной краской и огромной пастью, полной острых зубов, меж которых высовывался красный раздвоенный язык.

На всем теле достаточно точно, — Садовский мог оценить это как врач, — были прорисованы скелет и внутренние органы существа. Особенно детально и натуралистично изображалось лоно, из которого устремлялись наружу извивающиеся черточки, напоминающие мелких змеек или червяков. Эта деталь показалась Садовскому особенно отвратительной в этом и без того отталкивающем изображении.

— Что это?— спросил он.

— Ньоронга так изображали Радужную Змею, — спокойно ответила Кэтрин, — главное божество аборигенов. В разных частях Австралии Змея Радуги представляют то в мужской, то в женской ипостаси, но здесь почитали именно Богиню. Ее культ смешался с вудуистским почитанием Айда-Гуедо, супруги Дамбаллаха, Сигуелоа-богини-змеи, питающуюся человеческим мясом и Мами Вата-богини моря.

— Очень мило, — проворчал Садовский, — больше похоже на крокодила, чем на змею.

— Она — мать всех гадов земных, — сказала Кэтрин, — змей, ящериц, крокодилов. На островах Внутреннего моря обитают самые крупные рептилии мира, здесь же эпицентр всех преданий и поверий аборигенов: о Радужном змее, буньипе, огромных змеях и ящерицах, о которых рассказывают страшные сказки племена пустынь…

— Все это, конечно, очень интересно, — Садовский не смог сдержать язвительности, — но какое это имеет отношение к исследованиям вашего отца?

Кэтрин улыбнулась и, поманив Павла, с заговорщицким видом показала на землю.

— Смотрите!

Во влажной почве виднелся пятипалый след с мощными когтями.

— Уже совсем близко, — прошептала Кэтрин, ее глаза возбужденно горели, — пойдемте.

— Близко от чего?— Павел не на шутку встревожился, — кому понравится оказаться в джунглях рядом с сумасшедшей, да еще и в сопровождении преданных ей дикарей.

— Не бойтесь, — Кэтрин улыбнулась, видимо поняв сомнения доктора, — я не сошла с ума. Я все вам расскажу, когда мы вернемся в особняк, ну, а пока — просто поверьте мне.