Фандом: Гарри Поттер. Эван никогда не предполагал, что сможет жить с магглами, но обстоятельства вынудили, и ему даже понравилось. Поэтому когда у друга возникли сложности, он не сомневался, предлагать ли ему такой же выход.
22 мин, 42 сек 16717
Несмотря на то, что магический мир не отпустил его полностью, продолжая вмешиваться в жизнь через сыновей-волшебников, Эван давно стал самым настоящим магглом. К палочке он не притрагивался месяцами, а беспалочковые чары хоть и творил периодически, действовать предпочитал руками. К тридцати пяти годам от Эвана Розье не осталось даже воспоминаний, даже он сам мысленно называл себя Джоном…
Турнир Трёх Волшебников, захвативший умы английских магов, ничуть не заинтересовал Эвана, в отличие от его сыновей, грезящих о подвигах и предвкушающих Святочный бал. Эван не обиделся, разрешив им провести Рождественские каникулы в школе, но мальчики сами не пожелали пропускать отцовский юбилей и решили приехать сразу после бала. Встречать их отправилась Мэлани — Эван по-прежнему избегал появляться в местах, где бывали волшебники, — и к дому они подъехали, когда уже стемнело.
— Папа! Мы тебе такое расскажем! — с порога завопил старший сын, даже не успев поздороваться.
Эван лишь улыбнулся — соскучился.
Но продолжить разговор им не дал стук в двери. Никакие дурные предчувствия не кольнули Эвана, когда жена, стоявшая ближе всех к двери, распахнула её.
— Добрый вечер, — растерянно произнесла она, всматриваясь в темноту за порогом.
Эван не видел гостя, между ним и улицей стояли сыновья и жена…
— Здравствуйте.
… Зато голос он узнал мгновенно.
— Наверх! Живо! — приказал он, отпихивая сыновей в сторону лестницы и бросаясь вперёд. Дёрнув ничего не понимающую Мэлани за руку, он не обратил внимания на то, что причинил ей боль — это было неважно, нужно было немедленно убрать её с линии огня.
— Спокойнее, — добродушно усмехнулся гость, без приглашения шагнув через порог. — Я с миром.
Сердце Эвана колотилось где-то в горле, лицо заливала смертельная бледность, но он старался не показывать страха, судорожно вспоминая, где в последний раз видел свою волшебную палочку…
— Мэм, всё в порядке, не волнуйтесь, — обратился гость к Мэлани. — Я лишь хочу поговорить с вашим мужем.
— Дорогой? — неуверенно протянула та, вопросительно глядя на Эвана.
— Иди, — не поворачивая головы, кивнул он. — Входите, — добавил, обращаясь уже к гостю: смысла в отказе не было, потому что Аластор Грюм никогда не считался с мнением поганых Пожирателей смерти.
Грюм вошёл и, демонстративно держа на виду пустые руки, заинтересованно огляделся.
— А у тебя неплохо, — протянул он. — Чаем напоишь старого знакомого?
Мэлани дёрнулась было в сторону кухни, но Эван не позволил, довольно грубо преградив ей дорогу. С родными ему повезло: что сыновья, что жена, даже ничего не понимая, послушались и не стали спорить. Страх чуть отпустил, но не до конца — всё же семья по-прежнему находилась слишком близко к смертельно опасному врагу.
Эван заторможенно кивнул, силясь понять, как себя вести и что делать и говорить. Грюм — враг, это не подлежало сомнению. Однако вот он — спокойно идёт на кухню, подставляя спину, и, кажется, совершенно не волнуется по этому поводу.
— Как вы меня нашли? — механически заварив чай, Эван сел на своё место за столом и решил, что отмалчиваться дальше просто-напросто глупо.
— А сам-то как думаешь? — сделав глоток, усмехнулся Грюм. — Пацаны — твои копии. Меня сначала смутило то, что они грязнокровки, а потом присмотрелся — вылитый ты в детстве. Поспрашивал, понаблюдал, да и решил проверить.
«Грязнокровки» заставили его руку дрогнуть. Легендарный борец с Тёмными силами никак не мог употребить это слово по отношению к магглорождённым гриффиндорцам! Да и не знал он, как выглядел Эван в детстве, впервые столкнулись они лишь после его совершеннолетия…
— Так и не понял ничего, да? — усмехнулся Грюм, отчего всё его испещрённое шрамами лицо исказилось в отвратительной гримасе. — Ну ничего, потерпи. Чай допью — как раз и действие оборотного кончится.
— Оборотного? — машинально переспросил Эван, теряясь в догадках.
— Да не Грюм я, успокойся! — уже откровенно забавляясь, улыбнулся тот снова. — Жена у тебя красивая, даром что маггла. Ты и сам, смотрю, омагглился.
— В магический мир мне возвращение было заказано, — осторожно кивнул Эван. — Я был ранен, пока приходил в себя, Лорд пропал. Дома меня все искали, а Мэли… — он заставил себя замолчать, хотя впервые за много лет свободно говорить о прошлом было настоящим облегчением.
— Ну и как тебе живётся?
— Хорошо, — без колебаний ответил он истинную правду. — Жена, сыновья… О чём ещё мечтать?
— А магия? Не скучаешь?
— Уже нет. У магглов много интересного.
— Как же ты стал молочником? — покачал головой не-Грюм.
Эван не смог удержаться от улыбки.
— Я работаю охранником, — стал рассказывать он, — а склад примыкает к берегу реки, где пасутся козы. Пока мальчики были маленькими, я каждый день приносил им свежее козье молоко — оно полезнее коровьего, — вот соседи и прозвали молочником. А когда пришла МакГонагалл, Дэн — младший сын, как раз болел, и мы снова поили его молоком, вот на вопрос профессора кем я работаю Ник и ответил «молочником».
Гость рассмеялся.
Турнир Трёх Волшебников, захвативший умы английских магов, ничуть не заинтересовал Эвана, в отличие от его сыновей, грезящих о подвигах и предвкушающих Святочный бал. Эван не обиделся, разрешив им провести Рождественские каникулы в школе, но мальчики сами не пожелали пропускать отцовский юбилей и решили приехать сразу после бала. Встречать их отправилась Мэлани — Эван по-прежнему избегал появляться в местах, где бывали волшебники, — и к дому они подъехали, когда уже стемнело.
— Папа! Мы тебе такое расскажем! — с порога завопил старший сын, даже не успев поздороваться.
Эван лишь улыбнулся — соскучился.
Но продолжить разговор им не дал стук в двери. Никакие дурные предчувствия не кольнули Эвана, когда жена, стоявшая ближе всех к двери, распахнула её.
— Добрый вечер, — растерянно произнесла она, всматриваясь в темноту за порогом.
Эван не видел гостя, между ним и улицей стояли сыновья и жена…
— Здравствуйте.
… Зато голос он узнал мгновенно.
— Наверх! Живо! — приказал он, отпихивая сыновей в сторону лестницы и бросаясь вперёд. Дёрнув ничего не понимающую Мэлани за руку, он не обратил внимания на то, что причинил ей боль — это было неважно, нужно было немедленно убрать её с линии огня.
— Спокойнее, — добродушно усмехнулся гость, без приглашения шагнув через порог. — Я с миром.
Сердце Эвана колотилось где-то в горле, лицо заливала смертельная бледность, но он старался не показывать страха, судорожно вспоминая, где в последний раз видел свою волшебную палочку…
— Мэм, всё в порядке, не волнуйтесь, — обратился гость к Мэлани. — Я лишь хочу поговорить с вашим мужем.
— Дорогой? — неуверенно протянула та, вопросительно глядя на Эвана.
— Иди, — не поворачивая головы, кивнул он. — Входите, — добавил, обращаясь уже к гостю: смысла в отказе не было, потому что Аластор Грюм никогда не считался с мнением поганых Пожирателей смерти.
Грюм вошёл и, демонстративно держа на виду пустые руки, заинтересованно огляделся.
— А у тебя неплохо, — протянул он. — Чаем напоишь старого знакомого?
Мэлани дёрнулась было в сторону кухни, но Эван не позволил, довольно грубо преградив ей дорогу. С родными ему повезло: что сыновья, что жена, даже ничего не понимая, послушались и не стали спорить. Страх чуть отпустил, но не до конца — всё же семья по-прежнему находилась слишком близко к смертельно опасному врагу.
Эван заторможенно кивнул, силясь понять, как себя вести и что делать и говорить. Грюм — враг, это не подлежало сомнению. Однако вот он — спокойно идёт на кухню, подставляя спину, и, кажется, совершенно не волнуется по этому поводу.
— Как вы меня нашли? — механически заварив чай, Эван сел на своё место за столом и решил, что отмалчиваться дальше просто-напросто глупо.
— А сам-то как думаешь? — сделав глоток, усмехнулся Грюм. — Пацаны — твои копии. Меня сначала смутило то, что они грязнокровки, а потом присмотрелся — вылитый ты в детстве. Поспрашивал, понаблюдал, да и решил проверить.
«Грязнокровки» заставили его руку дрогнуть. Легендарный борец с Тёмными силами никак не мог употребить это слово по отношению к магглорождённым гриффиндорцам! Да и не знал он, как выглядел Эван в детстве, впервые столкнулись они лишь после его совершеннолетия…
— Так и не понял ничего, да? — усмехнулся Грюм, отчего всё его испещрённое шрамами лицо исказилось в отвратительной гримасе. — Ну ничего, потерпи. Чай допью — как раз и действие оборотного кончится.
— Оборотного? — машинально переспросил Эван, теряясь в догадках.
— Да не Грюм я, успокойся! — уже откровенно забавляясь, улыбнулся тот снова. — Жена у тебя красивая, даром что маггла. Ты и сам, смотрю, омагглился.
— В магический мир мне возвращение было заказано, — осторожно кивнул Эван. — Я был ранен, пока приходил в себя, Лорд пропал. Дома меня все искали, а Мэли… — он заставил себя замолчать, хотя впервые за много лет свободно говорить о прошлом было настоящим облегчением.
— Ну и как тебе живётся?
— Хорошо, — без колебаний ответил он истинную правду. — Жена, сыновья… О чём ещё мечтать?
— А магия? Не скучаешь?
— Уже нет. У магглов много интересного.
— Как же ты стал молочником? — покачал головой не-Грюм.
Эван не смог удержаться от улыбки.
— Я работаю охранником, — стал рассказывать он, — а склад примыкает к берегу реки, где пасутся козы. Пока мальчики были маленькими, я каждый день приносил им свежее козье молоко — оно полезнее коровьего, — вот соседи и прозвали молочником. А когда пришла МакГонагалл, Дэн — младший сын, как раз болел, и мы снова поили его молоком, вот на вопрос профессора кем я работаю Ник и ответил «молочником».
Гость рассмеялся.
Страница 5 из 7
