Septem

— Ужин и сон — не главное сейчас, — Гарри покачал головой и посмотрел на стену. — Самое большее, что у нас есть — это неделя. Через неделю душа Волдеморта наберёт силу, достаточную для его скорейшего воскрешения.

— Откуда такие познания? — осторожно спросил Северус.

— Хендрик изучал крестражи.

Выдержать паузу — это редкое умение, которое даровано не каждому. Усилием воли подавив приступ раздражения и приняв заранее всеобъемлющее доверие Гарри к людям, Северус замечательно выдерживал эту паузу, дожидаясь момента, когда его голос снова будет принадлежать рассудку, а не эмоциям.

— Прекрасно.

— Я постараюсь быть на ужине, — тихо сказал Гарри. — Спасибо, что помог ему.

Северус снова потянулся к чашке и отпил глоток остывающего кофе. Гарри уткнулся в книгу, читая с явным неудовольствием. Поборов внутреннее сопротивление, Северус снова отставил чашку и поднялся с кресла. Он не хранил запасы зелий в лаборатории, но Восстанавливающее там было. Не разлитое по флаконам, оно сохраняет свои свойства три дня.

Лаборатория приветствовала Северуса мрачным холодом подземелий — для лучших условий хранения ингредиентов необходимо было поддерживать прохладу. В дальнем углу стоял ящик с Жидким Огнём. В нём он держал клыки мадагаскарского Птицелова и паутину Костокрыла — два редких ингредиента, требующих особо тёплого климата.

Остатки Восстанавливающего были в большой стеклянной колбе. В соседних колбах неразлитыми стояли его экспериментальные образцы зелья Сна без сновидений — основного и катализирующего. Северус осторожно наполнил два флакона Восстанавливающим и, погасив факелы, вернулся в кабинет. Гарри никогда не был в лаборатории — Сигнальные чары не нарушались ни разу. Этот факт был очень важен.

Поставив на стол оба флакона, Северус вышел в кабинет. Маккейн не обернулся — он продолжал изучать пергамент с записью слушания дела его отца. Министерство, от которого сейчас оставалось только название — настолько огромный хаос творился там — растратило восьмую часть банковского счёта Маккейнов. И Беллерофонт Маккейн собирался вернуть всё, до последнего кната.

Северус занял своё место за столом и молча ждал, пока Хендрик закончит чтение. Он никогда не пересекал своих интересов с Беллерофонтом. Какое-то время тот входил в состав попечительского совета — Северус был в это время начинающим преподавателем и видел его несколько раз в кабинете директора.

Беллерофонт был очень красив. Это единственное и всепоглощающее впечатление, которое хранил о нём Северус. У Хендрика эта красота сильно разбавилась посредственной миловидностью матери — актрисы Магической Академии Драмы. Северус читал эту историю в «Ежедневном Пророке» и даже помнил ту огромную колдографию на две трети газетной полосы — супруга самого директора Академии бросается к ногам Беллерофонта, устало смотрящего поверх неё на собравшуюся вокруг толпу. Впоследствии, насколько помнил Северус, его самого же и обвинили в соблазнении чужой жены, что стоило ему увольнения из Главной Магической библиотеки Лондона, где он возглавлял отдел Древних рукописей персидских чародеев. Впоследствии Антейя умерла, а директор Академии отправил Беллерофонту её новорождённого сына. Хендрика.

Было удивительно, насколько можно быть похожим и не похожим на собственного отца. Хендрик казался пародией, насмешкой над гордым и всегда отрешённым Беллерофонтом. Он был слаб, и эта слабость злила Северуса. Его злило и то, что он не мог не думать о произошедшем в Выручай-комнате. Он видел реакцию Гарри на этого мальчишку — и знал, что беспокойная и слабая кровь матери всегда может взять верх над принципами невмешательства в чужие дела, какими руководствовался отец Хендрика.

Северус вспоминал утро. Он был слишком резок с Гарри — непозволительно резок. Если он желает… Если он хочет осуществить свои намерения, нужно быть сдержаннее. Иначе он всё потеряет…

— Я закончил, профессор, — Хендрик протянул ему пергамент.

— Инсендио, — пергамент вспыхнул на мгновение, и уже через секунду от него осталась кучка пепла.

— Действия Министерства полностью незаконны, — ровно сказал Хендрик. — Имущество не подлежит конфискации до оглашения приговора и в течение пятнадцати часов после. Предварительный приговор не берётся в расчёт. Я должен написать отцу.

— На вашем месте я бы этого не делал, — холодно ответил Северус.

— А что бы вы сделали?

На лице Хендрика снова появилось доверительное выражение, полностью искажающее впечатление от правильных черт лица, надменного вида и общей строгости. Северус скривился в презрительной усмешке.

— Подождите, пока Министерство восстановится, мистер Маккейн. Пусть ваш отец снимет арест со своего сейфа в Гринготтсе и изменит механизм охраны. После восстановления он сможет вернуть всё, что у него забрали.

— Если только все долги не амнистируют, — Хендрик нахмурился.

— Не беспокойтесь об этом.