Septem

Люпин немного неловко сделал шаг назад, повернулся и вышел. Северус досчитал про себя до дюжины и сделал знак Беллерофонту ждать его здесь.

Книга была извлечена из внутреннего ящика, пронесена через проём и возвращена Маккейну. Чувство потери усугубилось каким-то странным ощущением — будто что-то оборвалось у него внутри, будто он упустил свою единственную возможность.

— Всё в порядке? — в голосе Маккейна было скорее утверждение, чем вопрос.

— Да. Мне потребовалось меньше времени, чем планировалось, и я не хочу оставлять книгу здесь, пока буду занят, — прозвучало как оправдание, но Маккейн сдержано кивнул.

— Понимаю. Нам всем когда-либо приходится идти на риск, но если есть возможность избежать этого, стоит ей воспользоваться, — сказал он негромко.

Маккейн покинул кабинет, и Северус понял, что ошибался на его счёт. Впервые на лице Беллерофонта ясно проступила тревога. Или он не счёл нужным скрыть это, или скрывал более сильные переживания. Страх быть впутанным в серьёзное дело?

Северус стиснул зубы и с досадой посмотрел на камин, хотя тот был ни при чём. Тянущее ощущение, которое возникло сразу же при появлении Маккейна, не исчезало из его руки — предплечье будто разбухало, хотя никаких физических проявлений у этого ощущения не было.

Ужин обещал быть интересным. Он не смог заставить себя спуститься на обед, и теперь было необходимо съесть хоть что-то. Невидимая боль усиливалась, отдаваясь в руке с каждым шагом, а затем сменилась надавливающими ощущениями под кожей.

Удивительно, но место Макгонагалл пустовало — видимо, он появился слишком рано. Или поздно. Люпин поднял на него глаза, продолжая разделять пудинг на маленькие кучки, которых в его тарелке была целая дюжина.

Боль ушла внезапно — будто никогда и не было. Как вовремя. Северус решительно отправил в рот кусок спаржи — её вкус был отвратителен сам по себе, поэтому он не сможет понять, повторяется ли вчерашняя история с изменённым вкусовым восприятием.

Он посмотрел в зал, как-то сразу попав взглядом на гриффиндорский стол. Гарри, казалось, страдал от одного вида пудинга, но не это волновало Северуса, а то, как часто он поворачивается в сторону слизеринского стола, внимательно наблюдая за Хендриком Маккейном. Стиснув вилку покрепче, Северус проглотил спаржу и приготовился к употреблению ещё одного куска.

Ещё спаржи и кусок запечённой птицы. И он снова забыл про кофе, поэтому пить придётся воду. Северус почти не чувствовал вкус, но это было гораздо лучше, чем вчерашнее ощущение, что ешь падаль. В Большом зале, казалось, стало как-то душно, но Северус не сразу обратил на это внимание. Новое необъяснимое чувство пробиралось в его сознание, и он тщательно прислушивался к каждому его проявлению.

Северус посмотрел в зал. Место Гарри пустовало. Отбросив странные мысли, он быстро поднялся и направился к выходу. Если то, что он узнал из книги, действительно происходит, следовало поторопиться. Как ни странно, Гарри направлялся не к выходу из замка, не к его кабинету, а в Выручай-комнату.

— Северус.

Его лицо было в крови, а нос, скорее всего, сломан. Разозлившись больше на себя за преждевременные опасения, чем на Гарри, очевидно, впутавшегося в очередную историю, Северус помог ему подняться. Ощущения облегчения и досады смешивались и дополнялись вернувшейся болью в руке. Превосходно.

Гарри смотрел испуганно, но это не волновало Северуса. Он вылечил его нос и очистил лицо от крови заклинанием, до которого Гарри, как и следовало ожидать, не додумался самостоятельно. Стараясь удержаться от того, чтобы дотронуться до предплечья и хоть немного унять вернувшуюся боль, Северус направился в свой кабинет. Он уже мог сделать несколько выводов, и они пугали его, потому что были настолько очевидными, что вряд ли удастся их опровергнуть.

Он закрыл вход так, чтобы горгулья не пропускала никого. Начать нужно было с последнего инцидента, чтобы окончательно исключить из списка возможных влияний Гарри. И, вероятно, окончательно включить туда себя.

Гарри удивил вопрос, и он, казалось, медлил с ответом.

— Это… было похоже на ревность, — сказал он негромко. — То есть, Терри думает, что я смотрю… Он говорил, что я смотрю на Хендрика так, будто он мне нравится… И потом он напал на меня.

Северус промолчал, чтобы не сказать того, что так хотелось сказать, а потом спросил, сохраняя интонации ровными:

— Ты не замечаешь в себе странных ощущений в последние дни? Всё что угодно, любые отклонения?

— Нет, — Гарри нахмурился. — Не во мне, по крайней мере.

Он поднял глаза на Северуса, и на мгновение тому показалось, что Гарри говорит о нём. Но этого не могло быть.

— В Терри.

— Что именно, кроме желания бить тебя в лицо? — Северус стиснул зубы, чтобы не сказать больше.

— Его поведение, — Гарри откинулся на спинку кресла и посмотрел на стену. — На самом деле, я не так хорошо его знаю. Но мне кажется, он ведёт себя странно. Не так, как раньше.

— В какой момент произошло изменение?