Septem

Гарри старательно изучал камин. Да, он уже рассказывал свою историю Рону и Гермионе, но они были его друзьями. Их он знал давно. И он сказал только для того, чтобы избежать лжи. Чтобы они знали правду. Гарри медленно вдохнул тёплый воздух и посмотрел на Хендрика. Тот разглядывал обивку и, несомненно, намеревался ждать ответа сколько угодно.

— Почему ты спрашиваешь? — тихо спросил Гарри.

— Если не хочешь — не отвечай, — Хендрик повернул к свету руку так, чтобы было видно шрам. Он выглядел намного лучше. Кивнув сам себе, Хендрик опустил рукав, смотря на Гарри.

Камин горел бесшумно. В какой-то момент действительно захотелось взять и рассказать всё, начиная с самого начала, но чем больше Гарри думал об этом, нем нелепее казалась эта идея.

— Я не знаю, — Гарри прервал молчание, становившееся всё более неуютным. — Так вышло.

— Терри говорил, тебе нравилась Чанг, — Хендрик чуть улыбнулся. — А теперь Снейп?

— Ещё Джинни. Джинни Уизли, сестра Рона.

— Так вот отчего он такой хмурый ходит, — Хендрик снова улыбнулся, и Гарри вдруг понял, что тоже улыбается. Что тут весёлого?

— Мне никогда никто не нравился, — Хендрик продолжил разглядывать обивку дивана. — Только Терри и…

Он вдруг замолчал. «И я», — подумал Гарри, разглядывая бледное лицо Хендрика. Или же «и всё, и никто больше».

— Тебе не было страшно? — негромко спросил Хендрик. — Довериться Снейпу? Это же случилось в тот день, когда…

Когда был уничтожен крестраж, да. Гарри покачал головой.

— Как это было?

— Хорошо, — так же тихо ответил Гарри.

Сказать по правде, он не помнил, было ли страшно. Думал ли он о страхе или о чём-то в этом роде, да и думал ли вообще. Кажется, нет, не думал.

— Больно? — Хендрик смотрел на него каким-то странным взглядом, и Гарри снова вдохнул и выдохнул медленно, стараясь унять бьющееся чаще сердце.

— Немного, — он видел, как бледные щёки Хендрика становятся ярче. — Поначалу, поэтому нужна… определённая подготовка. Ещё есть специальное заклинание…

— Для чего?

— Чтобы облегчить проникновение, — Гарри прикусил щёку и стал считать между каждым вдохом и выдохом.

— И как оно действует? — Хендрик перестал рассматривать обивку и смотрел ему прямо в глаза, отчего Гарри ещё больше было не по себе.

— Я не знаю точно. Появляется смазка. И, наверное, внутри всё расслабляется, — Гарри попытался вспомнить, как именно действовало заклинание.

— Ты не знаешь точно? То есть, заклинание применялось не к тебе? — в голосе Хендрика звучало удивление, но его лицо оставалось спокойным.

— Оно не понадобилось, — Гарри помнил, что было что-то другое, другие чары, но какие именно, из памяти ускользало. — Если честно, я плохо помню тот вечер, так что… Я имею в виду, какие-то технические детали. Извини.

Последнее он прибавил зря, звучало нелепо, но разговор смущал его. Они никогда не говорили ни о чём подобном с Северусом, не обсуждали ничего — не только того, что произошло той ночью, но и… вообще ничего. Ничего из того, что случилось с тех пор, как Гарри появился в Хогвартсе во время рождественских каникул. Это воспринималось какими-то ощущениями, но не мыслями, поэтому так сложно было хоть что-то сказать. Ему требовалось время, чтобы осмыслить это. Спокойное время, без крестражей, Волдеморта, без бесконечных поисков.

Хендрик сидел рядом, обхватив руками колени, и смотрел ему в лицо. Его не смущает то, о чём они говорят? Гарри ощущал себя неловко, и к этому ощущению прибавлялось что-то ещё.

Гарри всё ещё хорошо помнил, что чувствовал, когда вернулся из Выручай-комнаты в кабинет Северуса. После того как Хендрик поцеловал его. И ушёл. Как он раз за разом тратил свой последний запас сил на какие-то бессмысленные заклинания, только чтобы не думать и не возвращаться к этому моменту. Несмотря на это, Гарри казалось, что он упускает в своём воспоминании что-то важное.

Хендрик ничего не спрашивал больше. Он сидел, не шевелясь, а на его лице было непонятное выражение. По крайней мере, Гарри не знал, что оно означало.

Ощущение неизвестно откуда взявшейся тоски и разочарования поползло по спине, вызывая лёгкий озноб. Камин продолжал гореть, и в комнате было по-прежнему тепло, а лицо Хендрика было по-прежнему красиво, и его губы наверняка были такими же мягкими и податливыми, как в тот раз. И, возможно, он оттолкнёт его так же быстро, и чувство абсолютной безысходности вернётся, и будет очень кстати, если вместо Терри к утру сюда вернётся новый Волдеморт.