Septem

Гарри придвинулся ближе, пытаясь сглотнуть огромный ком в горле. Он протянул руку к волосам Хендрика и заправил несколько выбившихся прядей за ухо. От прикосновения пальцев к мочке Хендрик еле заметно вздрогнул, но ничего не сказал, продолжая смотреть на него нечитаемым взглядом. Гарри наклонился к его уху и очень тихо, будто боясь собственного голоса, сказал: «Можешь поцеловать меня ещё раз?». Он слегка задел губами ухо и почувствовал, как по спине снова пробежала дрожь. Ну почему он реагирует так на малейшее прикосновение? Сперва ему казалось, что Хендрик всё-таки не услышал или не разобрал его вопрос, потому что по его застывшему лицу нельзя было сказать, что он понял.

Гарри положил ладони на его колени и слегка провёл вниз, чуть надавливая и заставляя опустить ноги. Ком в горле заполонил собой дыхательные пути, и он не мог дышать нормально, слишком мало воздуха попадало в лёгкие. Мысли путались. И, пожалуй, да. Было немного страшно. До лица Хендрика оставалось не больше нескольких дюймов, но Гарри не шевелился, ожидая. И Хендрик, снова чуть дёрнувшись, подался ему навстречу.

Всё верно, его губы были такими же мягкими и податливыми, а дыхание таким же горячим. Поцелуй вышел неглубоким и медленным. Хендрик захватил его губу и потянул, покусывая, и вся кровь устремилась вниз, резко и болезненно.

Гарри отклонил голову назад, слишком быстро разрывая поцелуй. Щёки горели. Шумно сглотнув, он потянул Хендрика на себя, и тот скользнул ногой через его ноги, усаживаясь сверху. Снова поцелуй — язык Хендрика глубоко в его рту, движения быстрые и сильные. В ушах шумело. Боясь потерять самообладание, Гарри принимал поцелуй, не стараясь перехватить инициативу. Он дышал какими-то урывками, а руки дрожали, и он прижал Хендрика ближе, чувствуя тепло его тела под ладонями. Хотелось чувствовать больше, и он выправил его рубашку из брюк, проникая под ткань, медленно проводя руками по горячей гладкой спине. Это было восхитительно, это заполняло все его мысли и не давало ни малейшего шанса усомниться в разумности происходящего. Гарри снова разорвал поцелуй, слушая сбившееся дыхание Хендрика. Он расстегнул верхние пуговицы его рубашки и провёл губами по ключицам, чуть прикусывая кожу. И пришлось проявить всё самообладание, чтобы действительно расстегнуть оставшиеся пуговицы, оставив их в полной сохранности.

Кожа Хендрика была тёплой и гладкой, он жарко дышал ему в волосы, обнимая за плечи. Гарри провёл ладонью от середины спины до шеи, чувствуя, как от этого простого прикосновения горячая глухая волна направляется в пах, и закрыл глаза, пытаясь удержаться в сознании и не сорваться. Не спешить. Он легко надавил на затылок Хендрика, притягивая ближе, и, наконец, поцеловал сам — резко и сильно, так, как хотелось больше всего, без каких-либо страхов и объяснений. Хендрик так же яростно отвечал на поцелуй, впускал его язык и позволял прижимать к себе максимально близко. Он придвинулся, сев почти вплотную, и у Гарри потемнело в глазах от внезапного давления. Инстинктивно он подался бёдрами навстречу, и Хендрик коротко выдохнул, склонив голову ему на плечо. От осознания того, что он тоже возбуждён так, что с трудом себя контролирует, Гарри почувствовал, как горячая волна возвращается, и чтобы не кончить прямо так, столкнул Хендрика с себя.

Свитер, ботинки, носки и брюки полетели на пол. Хендрик раздевался ещё быстрее, и его тело было таким красивым, что Гарри переводил взгляд в дальние тёмные углы комнаты, где могло быть всё, что угодно, и не было Хендрика, которого он хотел до боли в паху. И которого получит совсем скоро, если сумеет продержаться. Ещё немного. Дементоры, Волдеморт, гной бубонтюбера, голый Рон. Всё, что угодно, пожалуйста…

Кожа Хендрика была солоноватой на вкус, но такой нежной, что Гарри скользил по ней языком, спускаясь к животу, и старался не касаться членом грубой обивки дивана. Вообще ничего не касаться. Хендрик дышал резко, обнимал его руками, отзываясь на каждое самое лёгкое касание, и Гарри едва сдерживался, чтобы не прекратить всё прямо сейчас. Он уже несколько раз останавливал руки Хендрика, тянущиеся к его члену, и каждый раз тело протестовало, стремясь к скорой развязке.

Любое прикосновение к Хендрику отзывалось глухой болью внизу, в которую превратилось его возбуждение, но уверенность в том, что сам Хендрик чувствует себя едва ли более устойчиво, не покидала Гарри. Чтобы закрепить результат, он чуть передвинул голову, касаясь губами головки его члена. Хендрик чуть слышно вскрикнул и шумно вдохнул. Гарри чуть приоткрыл рот, с силой удерживая его бёдра, и слегка провёл языком, касаясь расщелины, а затем сомкнул губы, слыша полувздох-полувскрик. Освободив член, он раскрыл рот шире и взял его на столько, на сколько смог. Несколько плавных движений с нажимом языком, и Хендрика забила крупная дрожь. Гарри резко отстранился, ища в груде одежды свою волшебную палочку.

— Я хочу в тебя, — прошептал он в подрагивающие от разочарования губы Хендрика. — Пожалуйста.