Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт уничтожен, но праздновать победу рано. Остался по крайней мере один крестраж, заключающий в себя часть души Тёмного Лорда.
300 мин, 24 сек 12650
Снова не поцелуй, а скорее грубое вторжение, и Хендрик застонал ему прямо в рот, выгибаясь всем телом.
— Да, — тихий выдох, и Гарри произнёс заклинание.
Хендрик дёрнулся, и его пальцы сомкнулись на запястье Гарри. От напряжения болели даже веки, но спешить было нельзя. Осторожное касание — и снова поцелуй. Там было так гладко и горячо, что перед глазами плясали тёмные круги. По плечам прошла судорога, и Гарри понял, что ждать дальше бессмысленно. Осторожно проник пальцами внутрь. Всё действительно расслабленно и скользко от смазки. Он чуть развернул ладонь, просовывая пальцы глубже и надавливая туда, где предположительно…
— А-а, — Хендрик вскрикнул и двинул бёдрами, и Гарри подумал, что сойдёт с ума прямо сейчас.
В желудке всё сжалось, скручиваясь в непонятный острый ком. Его член упирается во вход, Хендрик что-то шепчет, но Гарри ничего не слышит из-за того, как шумит в ушах. Даже если бы этого не было, даже в полной тишине он не смог бы сконцентрироваться на том, что говорил Хендрик. Двигаться медленно, так, насколько только можно. Пальцы Хендрика впиваются в его спину, притягивая на себя, будто он, наоборот, хотел ускорить процесс. И ему больно — Гарри видит, что больно, но не может остановиться. Единственное, что он может — двигаться медленно, погружаясь всё глубже, и целовать шею, подбородок, губы — то отстраняясь, то снова легко и влажно касаясь губами. Губы горят огнём, всё тело — как расплавленная горящая масса. Он внутри целиком, стенки сдавливают его член, и одно это подводит на самый край. Хендрик дрожит, на его лбу — мелкие капли. Гарри приподнимается и слизывает их, выходя почти полностью, и снова входит на всю длину. Слишком быстро, но Хендрик издаёт слабый стон, в котором Гарри не слышит боль. Или ему кажется… Он ждёт немного, чувствуя, как напряжение в паху растёт, сгибает ноги Хендрика в коленях и поднимает их к его груди, заставляя приподняться, сгибаясь в открытой, такой доступной позе, что у него самого перехватывает дыхание. И он начинает двигаться, сперва короткими толчками, скорее инстинктивно, чем по собственному желанию, и на каждый толчок Хендрик отвечает громким выдохом. И, кажется, всё действительно в порядке. И теперь можно…
Гарри отпускает себя и делает глубокие, сильные и резкие движения, и под кожей по жилам вместо крови текут мелкие ледяные осколки, царапая все его внутренности. Во рту пересохло. Глаза Хендрика открыты, он смотрит на него так, что внутри всё переворачивается. Он реагирует на каждое движение, от его редких тихих стонов ледяные осколки становятся ещё холоднее, и Гарри запрокидывает голову и ускоряет движения, не чувствуя ничего, кроме приближающейся ледяной стихии, которая вот-вот поглотит его. Он отпускает ноги Хендрика, и тот упирается ступнями в диван, двигаясь навстречу, что ещё больше усиливает ощущения. Хендрика снова била дрожь, а стоны почти прекратились, перейдя в беззвучное заглатывание воздуха. Значит, близко…
Проведя рукой по липкому от пота животу Хендрика, Гарри взял в ладонь его член. Замедлив движения, он старался сконцентрироваться на движениях руки, но больших усилий прилагать не пришлось. Вздрогнув так сильно, что Гарри чуть не выскользнул из него, Хендрик задышал часто, выгнулся под ним и, издав протяжный всхлип, кончил. Гарри продолжал движения, закрыв глаза. Через десяток коротких и резких толчков белая пелена настигла его, и он, тяжело дыша, рухнул на Хендрика.
Гарри закрыл глаза и попытался вернуться в реальность. Хендрик лежал на спине, запрокинув голову, и не шевелился. Немного придя в себя, Гарри применил Очищающее к ним обоим. Он осторожно провёл рукой по белому тёплому животу. Кожа была мягкой и приятной на ощупь, хотелось прикасаться ещё и ещё, но Хендрик медленным движением убрал его руку. Внутри похолодело.
— Всё в порядке? — спросил Гарри тихо, наклоняясь вперёд, чтобы разглядеть его лицо.
Хендрик смотрел вверх и лежал, не шевелясь.
— Да, — шёпотом ответил он.
Хотелось притянуть его ближе, обнять и не отпускать больше, но это чувство было глупым и сентиментальным. Хендрик перевернулся на бок, выскальзывая из-под него, и отодвинулся. На его лице застыло какое-то отчаяние.
Гарри поднялся и собрал с пола вещи.
Одевались молча. Хендрик избегал малейших прикосновений. В тишине пустота, растущая внутри, чувствовалась ещё сильнее. Гарри сидел на краю дивана, пытаясь справиться с разочарованием и уже заглушающей всё потрясающее, произошедшее с ними, тоской.
В чём дело? Вопрос застыл в горле, так и не озвученный. Ему нужно было покинуть комнату сразу, как только он почувствовал это в себе. Ничего бы не случилось, и сейчас не было бы так тошно и неприятно. Хендрик, вероятно, уже сожалел обо всём. Гарри мрачно размышлял о том, что случилось в прошлый раз — почему сегодня всё должно закончиться иначе? Хендрик по каким-то причинам не хочет быть с ним — и это его выбор.
Нужно уходить. Сейчас. Быть может, оказавшись в другой части замка, он перестанет чувствовать всё это и успокоится. Но Гарри не мог заставить себя подняться.
— Да, — тихий выдох, и Гарри произнёс заклинание.
Хендрик дёрнулся, и его пальцы сомкнулись на запястье Гарри. От напряжения болели даже веки, но спешить было нельзя. Осторожное касание — и снова поцелуй. Там было так гладко и горячо, что перед глазами плясали тёмные круги. По плечам прошла судорога, и Гарри понял, что ждать дальше бессмысленно. Осторожно проник пальцами внутрь. Всё действительно расслабленно и скользко от смазки. Он чуть развернул ладонь, просовывая пальцы глубже и надавливая туда, где предположительно…
— А-а, — Хендрик вскрикнул и двинул бёдрами, и Гарри подумал, что сойдёт с ума прямо сейчас.
В желудке всё сжалось, скручиваясь в непонятный острый ком. Его член упирается во вход, Хендрик что-то шепчет, но Гарри ничего не слышит из-за того, как шумит в ушах. Даже если бы этого не было, даже в полной тишине он не смог бы сконцентрироваться на том, что говорил Хендрик. Двигаться медленно, так, насколько только можно. Пальцы Хендрика впиваются в его спину, притягивая на себя, будто он, наоборот, хотел ускорить процесс. И ему больно — Гарри видит, что больно, но не может остановиться. Единственное, что он может — двигаться медленно, погружаясь всё глубже, и целовать шею, подбородок, губы — то отстраняясь, то снова легко и влажно касаясь губами. Губы горят огнём, всё тело — как расплавленная горящая масса. Он внутри целиком, стенки сдавливают его член, и одно это подводит на самый край. Хендрик дрожит, на его лбу — мелкие капли. Гарри приподнимается и слизывает их, выходя почти полностью, и снова входит на всю длину. Слишком быстро, но Хендрик издаёт слабый стон, в котором Гарри не слышит боль. Или ему кажется… Он ждёт немного, чувствуя, как напряжение в паху растёт, сгибает ноги Хендрика в коленях и поднимает их к его груди, заставляя приподняться, сгибаясь в открытой, такой доступной позе, что у него самого перехватывает дыхание. И он начинает двигаться, сперва короткими толчками, скорее инстинктивно, чем по собственному желанию, и на каждый толчок Хендрик отвечает громким выдохом. И, кажется, всё действительно в порядке. И теперь можно…
Гарри отпускает себя и делает глубокие, сильные и резкие движения, и под кожей по жилам вместо крови текут мелкие ледяные осколки, царапая все его внутренности. Во рту пересохло. Глаза Хендрика открыты, он смотрит на него так, что внутри всё переворачивается. Он реагирует на каждое движение, от его редких тихих стонов ледяные осколки становятся ещё холоднее, и Гарри запрокидывает голову и ускоряет движения, не чувствуя ничего, кроме приближающейся ледяной стихии, которая вот-вот поглотит его. Он отпускает ноги Хендрика, и тот упирается ступнями в диван, двигаясь навстречу, что ещё больше усиливает ощущения. Хендрика снова била дрожь, а стоны почти прекратились, перейдя в беззвучное заглатывание воздуха. Значит, близко…
Проведя рукой по липкому от пота животу Хендрика, Гарри взял в ладонь его член. Замедлив движения, он старался сконцентрироваться на движениях руки, но больших усилий прилагать не пришлось. Вздрогнув так сильно, что Гарри чуть не выскользнул из него, Хендрик задышал часто, выгнулся под ним и, издав протяжный всхлип, кончил. Гарри продолжал движения, закрыв глаза. Через десяток коротких и резких толчков белая пелена настигла его, и он, тяжело дыша, рухнул на Хендрика.
Гарри закрыл глаза и попытался вернуться в реальность. Хендрик лежал на спине, запрокинув голову, и не шевелился. Немного придя в себя, Гарри применил Очищающее к ним обоим. Он осторожно провёл рукой по белому тёплому животу. Кожа была мягкой и приятной на ощупь, хотелось прикасаться ещё и ещё, но Хендрик медленным движением убрал его руку. Внутри похолодело.
— Всё в порядке? — спросил Гарри тихо, наклоняясь вперёд, чтобы разглядеть его лицо.
Хендрик смотрел вверх и лежал, не шевелясь.
— Да, — шёпотом ответил он.
Хотелось притянуть его ближе, обнять и не отпускать больше, но это чувство было глупым и сентиментальным. Хендрик перевернулся на бок, выскальзывая из-под него, и отодвинулся. На его лице застыло какое-то отчаяние.
Гарри поднялся и собрал с пола вещи.
Одевались молча. Хендрик избегал малейших прикосновений. В тишине пустота, растущая внутри, чувствовалась ещё сильнее. Гарри сидел на краю дивана, пытаясь справиться с разочарованием и уже заглушающей всё потрясающее, произошедшее с ними, тоской.
В чём дело? Вопрос застыл в горле, так и не озвученный. Ему нужно было покинуть комнату сразу, как только он почувствовал это в себе. Ничего бы не случилось, и сейчас не было бы так тошно и неприятно. Хендрик, вероятно, уже сожалел обо всём. Гарри мрачно размышлял о том, что случилось в прошлый раз — почему сегодня всё должно закончиться иначе? Хендрик по каким-то причинам не хочет быть с ним — и это его выбор.
Нужно уходить. Сейчас. Быть может, оказавшись в другой части замка, он перестанет чувствовать всё это и успокоится. Но Гарри не мог заставить себя подняться.
Страница 42 из 84
