Septem

Глава 12

Больше всего сейчас хотелось наколдовать окно. Прямо в стене, хоть зачарованное, хоть самое обычное, чтобы выходило на лес, озеро или куда угодно. Но Гарри не имел ни малейшего представления о том, как это делается.

Можно было попросить Северуса. Спуститься в лабораторию и попросить наколдовать окно или хотя бы подсказать, как это сделать. Но Гарри не знал, сможет ли подняться с кресла и проделать весь этот путь через комнату и вниз по лестнице.

Боль никуда не уходила, но отчего-то он не решался доставать мазь Гермионы. У него было и Заживляющее, и остатки Восстанавливающего снадобья, полный набор. Но всё это лежало где-то далеко в кармане, до которого нужно было дотянуться, нужно было пошевелиться, а любое движение казалось невыполнимым.

Гарри пытался держать концентрацию на боли, это помогало не думать вовсе. Из мыслей уходили связные предложения, оставляя только обрывочные ощущения где-то в самом дальнем краю сознания. Больше, чем наколдовать окно, ему хотелось раз и навсегда стереть из своей жизни Хендрика. От одних только воспоминаний внутри что-то оборвалось, и Гарри стиснул зубы плотнее. Он не хочет его больше видеть. Никогда.

Он сам виноват.

Это полностью его ошибка. Он не должен был вестись на поводу у собственных… Эмоций? Ощущений? То, как легко Хендрик поддался на малейшую инициативу, говорило только о том, что… Голова словно разрывалась на множество осколков, они уплотнялись и впивались острыми краями в затылок. Он нравился Хендрику.

Гарри зажмурился. Если это так — тогда зачем нужно было обрывать всё так? Хендрик осознал, что произошло? Испугался? Или он изначально не хотел ничего этого… Не хотел быть с ним. Ещё тогда, в первый раз, он же ушёл, будто боялся, что ещё немного, и всё зайдёт слишком далеко? Или ничего не могло никуда зайти, и Гарри просто был не нужен ему… Не нужен, и это только лишь реакция тела, гормоны…

Ощущения были такими, будто осколки головы проталкивались глубже с каждым ударом сердца. Сильнее, чем эту болезненную пульсацию, он чувствовал собственную никчёмность и одиночество. Что он представляет из себя? Ничего, пустое место. Даже крестраж выбрал Терри, а не его. Даже ведомый частью души Волдеморта Терри был нужнее Хендрику. В груди сгущалась тяжёлая мутная масса, и Гарри чувствовал огромную потерю, которая затемняла окружающее пространство, размывая контуры предметов.

Где-то на краю мира негромко хлопнула дверь, раздались быстрые глухие шаги. Гарри осознавал, что его голова поднимается вверх, что тело перемещается на бок, стало неудобно руке. От этих движений в голове зазвенело и разбилось, он сделал слабую попытку сопротивляться и издал странный звук, а потом почувствовал на затылке что-то холодное и очень мокрое — струйки холода потекли за шиворот, и это было неприятно. К затылку возвращалась чувствительность, и Гарри поморщился от едкой боли. Высушивающие чары — от них слегка пощипывало кожу. И осторожные медленные пальцы, дотрагивающиеся до самых больных мест и втирающие обжигающе-режущую мазь. Гарри попытался уворачиваться, двигая головой из стороны в сторону, но появилась ладонь, вдавившая его лбом в подлокотник.

Прикосновения исчезли, и мазь почти перестала чувствоваться. Гарри вдруг услышал собственное шумное сопение. Слабость уходила, и он осторожно развернул руку, которая лежала очень неудобно. Вполне можно было повернуться и сесть нормально, силы возвращались, и пора было спускаться в лабораторию.

Гарри пытался вспомнить, зачем ему в лабораторию — Северус, скорее всего, в комнате, да и появляться в лаборатории ему запрещено. Северус…

Снейп. В животе образовался ком, и давление в груди вернулось. Гарри почувствовал что-то мокрое и щекотное, сползающее по его носу прямо на обивку дивана. Стараясь дышать глубже и медленнее, уткнувшись лицом в мягкий подлокотник кресла, он попытался успокоиться. Ничего не произошло. Ничего такого, о чём стоило бы сейчас беспокоиться. Осторожно подняв голову и стараясь одновременно вытереть всю это глупую сырость, Гарри повернулся в кресле.

Комната была пуста. Гарри поднялся на ноги и сделал несколько шагов, проверяя, не закружится ли голова. Нет, всё в порядке. Вытерев лицо, он осмотрелся — мазь и пустой флакон стояли на столе, но и только. Северус… Мог ли он как-то узнать о том, что произошло?

Гарри в странном опустошении смотрел на серый пол. Если что-то и нужно делать, то он не знает, что. В конце концов, всегда есть более важные вещи, чем его нелепые переживания. Есть крестраж, есть цель, а со своими чувствами можно разобраться потом. Когда всё закончится. И всё снова станет обычным, нормальным, простым. Может быть, ему снова придётся вернуться к учёбе. Или он сможет уехать. Или устроиться в Аврорат. Что угодно — у него ещё может быть выбор. А сейчас нужно найти Северуса и узнать про крестраж.