Septem

Волосы чёрные, и такие же глаза — не было видно зрачков. Северус смотрел на него, чуть запрокинув голову, пока готовил себя и его. Слишком скорое и почти грубое вторжение, и Гарри скрестил ноги за его спиной, с силой сжимая его бока, заставляя остановиться и подождать хотя бы чуть-чуть. В какой-то мере ему это удалось — Северус склонился ближе и, прекратив движения внутри, поцеловал чуть мягче. Гарри почувствовал, как руки Северуса скользят по его животу, бёдрам, чуть надавливая, поглаживая и отстраняя. Казалось, он намеренно игнорировал его, отказывался касаться там, где это было нужно больше всего. Гарри не успел понять, как его ноги оказались на плечах Северуса, и его положение стало слишком открытым, таким доверительным… И Северус начал двигаться — сразу резко, жёстко и сильно, Гарри выгнулся, прижимаясь сильнее, подаваясь навстречу, с каждым толчком он чувствовал, что все его ощущения, мысли, всё-всё, что наполняло его, всё взрывается до предела, и это было восхитительно, это было так, как он не мог себе вообразить. Где-то самым краем сознания он воспринимал чувство боли и небольшого жжения — но не замечать этого было легко. Гарри цеплялся за руки Северуса, упирающиеся в кровать, за его спину, и, кажется, это из его горла вырывалось шипение вперемешку с какими-то глухими гортанными звуками. Резкие вспышки короткими молниями пронизывали его тело изнутри, отдаваясь в пальцах, в ладонях, в ступнях, и Гарри задышал глубже, пытаясь удержаться в сознании. Член почти ныл от боли, требуя к себе внимания, но как только он потянулся к нему, руки Северуса перехватили его запястья и развели в стороны. Толчки усилились, и ощущений стало слишком много, Северус стал двигаться быстрее, и Гарри почувствовал, как от напряжения сводит скулы, он проваливался куда-то и чувствовал, что вот-вот рассудок покинет его. Если не сделать этого прямо сейчас… Северус сжал запястья сильнее и издал громкий рык, размашисто и быстро вбиваясь в него, и Гарри перестал чувствовать своё тело, перестал понимать, что происходит, пальцы ног сводило судорогой, но он почти не ощущал это и только сильнее подавался навстречу. Внутри стало горячо — жар заполнял его, чувствовался под кожей, что-то огромное и всепоглощающее приближалось, становилось всё отчётливее, всё яснее, и по телу пошла дрожь — его трясло еле ощутимо, стало нечем дышать. А потом всё обрушилось на него. Он что-то кричал, потому что горло саднило, а потом пытался отдышаться, пытался вернуть телу его ощущения, пытался освободить руки и хотя бы просто стереть с живота всё тёплое и мокрое, но понял, что не может. Жар не покидал его, а, казалось, усиливался, и по коже побежали мурашки. Дыхание не выравнивалось, а чувство освобождения не было таким умиротворяющим, как обычно. Мутный туман уходил из головы, и Гарри понял, что Северус и не думал останавливаться — он продолжал двигаться сильно, глубоко и резко, и именно в этом причина того, как сильно вздрагивает его тело. Дрожь не прекращалась — наоборот, она усиливалась, Гарри трясло так, что он застонал от отчаяния. Слишком много, слишком сильно — того, что он получил, было более чем достаточно.

— Подожди, хватит, — прошептал он, приподнимаясь, насколько это было возможно, но Северус отпустил его руки и толкнул обратно на кровать, прижимая и не давая ни малейшего простора движений.

Гарри откинул голову назад и попытался справиться со своими ощущениями, но ничего не выходило, внутренние мышцы сокращались, усиливая то, что и так едва оставляло его в сознании.

— Северус, пожалуйста, — Гарри пытался сказать это достаточно громко, но сам еле расслышал свои слова. В ушах шумело, он чувствовал стук собственного сердца так громко, будто оно стучало прямо в его ушах.

Он оказался на боку, Северус был сзади, и проникновение стало ещё глубже, быстрее и чувствительнее. Гарри закрыл глаза и думал только о том, что не нужно забывать дышать, вдох и выдох, вдох и выдох. Всё тело ныло — его руки, спина, ноги, шея, — всё было напряжено до предела, его член стал таким твёрдым, что Гарри повернул голову вниз и впился зубами в покрывало. Он не выдержит, ещё немного, и он не выдержит, его тело просто разорвётся, или он повредится рассудком. Просить было бесполезно, и Гарри пытался расслабить все мышцы, но ничего не получалось, наоборот — чем дальше, тем очевиднее он терял связь с реальностью, ощущения от каждого удара внутри проходили сквозь кожу, под веками от давления плыли цветные пятна, а внутри тянущее ощущение усиливалось, набирало обороты и снова снежным комом валилось на него, захватывая, втягивая в себя. Гарри поднял руку и впился пальцами в бок Северуса, на сколько хватало сил, и в этот же момент он перестал контролировать себя. Оказавшись на самом краю, он полетел вниз, всё ещё чувствуя маленькие пульсирующие взрывы внутри.

Пустота. Всё прекратилось так внезапно, что во всём теле будто образовалась пустота — прохладная, спокойная. Почти идеальная.