Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт уничтожен, но праздновать победу рано. Остался по крайней мере один крестраж, заключающий в себя часть души Тёмного Лорда.
300 мин, 24 сек 12710
— Ты уверен, что на сей раз нас не ждёт что-то подобное? — Кингсли оставил официальный тон и говорил мягче. — Послушай, Северус, если существует хоть какая-то возможность, малейшая…
— Полагаю, мне следует больше других верить, что такой возможности нет, — холодно отозвался Северус. — Поскольку несложно предположить, что ждёт меня в данном случае.
Кингсли быстро кивнул, рассеянно глядя перед собой.
— Итак, ты считаешь, что лучше отказать Беллатрисе в её маленькой прихоти?
— Именно.
Северус ждал продолжения беседы, но Кингсли молчал, крепко задумавшись о чём-то. Его нерешительный вид свидетельствовал о внутренней борьбе, но, в конце концов, он просто поднялся и задвинул за собой стул.
— Уже поздно, Северус. Думаю, это всё, что я хотел от тебя услышать.
Алохомора-Алохомора… В голове крутился детский стишок про Отпирающее заклинание, но последнюю строку Северус забыл.
«Дверь любую вам откроет»…
И всё — дальше пустота, серое ничто, будто кто-то стёр из памяти эти слова как дурное воспоминание.
Существовало множество Отпирающих чар помимо того, в стишке о котором он не помнил последнюю строку. И тому, кто смог использовать чары Интернесидум, по силам будет сотворить любое из них.
Если стихотворная форма, краткая и ёмкая, забылась с годами, то смысл последней строки Северус помнил совершенно отчётливо. Чтобы обуздать силу чар, нужна волшебная палочка. Именно эту мысль внушали родители своим маленьким наследникам магической силы — без волшебной палочки никакие слова не сотворят нужное заклинание.
«Дверь любую вам откроет»…
И что-то там дальше.
Волшебную палочку Терри Бута Северус запер в свой письменный стол. Пустой класс, немного практики в Трансфигурации — и более-менее надёжная гарантия того, что не случится ничего непредвиденного, у него была.
Спал Северус плохо. Первые ночные часы в окно тревожно и тоскливо светила полная луна, но затем её заволокло тяжёлыми серыми тучами.
Окно раздражало — особенно под утро, когда вся комната наполнилась мерзким серым светом, говорившим, что даже если его попытки уснуть удадутся, толка от такого сна не будет.
— Если и дальше мы будем получать столько писем от родителей, факультет Слизерин придётся распускать, — посетовал Слизнорт, рассматривая груду писем, принесённых с утренней почтой. — Детей винят в грехах отцов! Что ж, чаще всего это оправданно, но не распускать же факультет!
— Гораций, успокойтесь, — Макгонагалл поморщилась и отхлебнула свой кофе. — Никто не собирается распускать факультет.
— Но вы же читали газеты, Минерва, газеты! — Слизнорт помахал перед её лицом «Пророком».
Разделавшись с завтраком в кратчайшие сроки, Северус вернулся в кабинет. Перенос слушаний на ближайшее время, полная готовность Министерства вынести все приговоры хоть сейчас… Всё указывало на хаотичную панику, что было глупо и неоправданно.
Дела Министерства и письма обеспокоенных родителей волновали Северуса сейчас меньше всего. Он занял своё кресло и принялся ждать.
Взгляд Дамблдора был слишком мягким и понимающим, но реагировать на такую очевидную попытку вмешаться в его собственные дела Северус не стал. Кингсли прислал ему протокол допроса, но он даже не вскрывал письмо. Занятия делами различной степени важности всегда помогали справиться с любым ожиданием, но сейчас всё было иначе.
Встреча Гарри со своими мыслями и страхами могла привести к чему угодно. Находиться даже дольше трёх часов под влиянием этих чар было серьёзным испытанием…
Дамблдор размеренно поглаживал свою бороду и не сводил глаз с Северуса.
Идти к Аберфорту не имело никакого смысла, а злить старика, и без того вымотанного ночным дежурством, не стоило. Если, конечно, он не был так уверен в длительности путешествия Гарри внутрь своего сознания, что не лёг себе спать до утра. С него станется.
Тонкое основание пера чуть хрустнуло в пальцах, и Северус отложил его в сторону. Злость на самого себя — вот что он чувствовал. Неуверенность. Страх. Не хотел бы он оказаться там, где был сейчас Гарри…
Когда камин, наконец, вспыхнул зелёным пламенем, Северус уже ломал министерскую печать на письме Кингсли.
— Ничего не вышло, — Аберфорт остался у камина, не приближаясь к столу, и оглядел кабинет на предмет посторонних.
— Меч у него?
— Да.
Старик одарил его долгим взглядом, развернулся и зачерпнул пригоршню летучего пороха. Его молчание можно было трактовать как угодно, но Северус отложил панику до того времени, как он узнает, что произошло.
Гарри появился спустя несколько отвратительно долгих минут, каждая их которых подталкивала Северуса всё ближе и ближе к дурным предположениям об итогах этого путешествия.
Ничего не спрашивая, он забрал у Гарри и шляпу, и меч, убрав их на дальние пустые стеллажи, — туда, где они хранились годами.
— Полагаю, мне следует больше других верить, что такой возможности нет, — холодно отозвался Северус. — Поскольку несложно предположить, что ждёт меня в данном случае.
Кингсли быстро кивнул, рассеянно глядя перед собой.
— Итак, ты считаешь, что лучше отказать Беллатрисе в её маленькой прихоти?
— Именно.
Северус ждал продолжения беседы, но Кингсли молчал, крепко задумавшись о чём-то. Его нерешительный вид свидетельствовал о внутренней борьбе, но, в конце концов, он просто поднялся и задвинул за собой стул.
— Уже поздно, Северус. Думаю, это всё, что я хотел от тебя услышать.
Алохомора-Алохомора… В голове крутился детский стишок про Отпирающее заклинание, но последнюю строку Северус забыл.
«Дверь любую вам откроет»…
И всё — дальше пустота, серое ничто, будто кто-то стёр из памяти эти слова как дурное воспоминание.
Существовало множество Отпирающих чар помимо того, в стишке о котором он не помнил последнюю строку. И тому, кто смог использовать чары Интернесидум, по силам будет сотворить любое из них.
Если стихотворная форма, краткая и ёмкая, забылась с годами, то смысл последней строки Северус помнил совершенно отчётливо. Чтобы обуздать силу чар, нужна волшебная палочка. Именно эту мысль внушали родители своим маленьким наследникам магической силы — без волшебной палочки никакие слова не сотворят нужное заклинание.
«Дверь любую вам откроет»…
И что-то там дальше.
Волшебную палочку Терри Бута Северус запер в свой письменный стол. Пустой класс, немного практики в Трансфигурации — и более-менее надёжная гарантия того, что не случится ничего непредвиденного, у него была.
Спал Северус плохо. Первые ночные часы в окно тревожно и тоскливо светила полная луна, но затем её заволокло тяжёлыми серыми тучами.
Окно раздражало — особенно под утро, когда вся комната наполнилась мерзким серым светом, говорившим, что даже если его попытки уснуть удадутся, толка от такого сна не будет.
— Если и дальше мы будем получать столько писем от родителей, факультет Слизерин придётся распускать, — посетовал Слизнорт, рассматривая груду писем, принесённых с утренней почтой. — Детей винят в грехах отцов! Что ж, чаще всего это оправданно, но не распускать же факультет!
— Гораций, успокойтесь, — Макгонагалл поморщилась и отхлебнула свой кофе. — Никто не собирается распускать факультет.
— Но вы же читали газеты, Минерва, газеты! — Слизнорт помахал перед её лицом «Пророком».
Разделавшись с завтраком в кратчайшие сроки, Северус вернулся в кабинет. Перенос слушаний на ближайшее время, полная готовность Министерства вынести все приговоры хоть сейчас… Всё указывало на хаотичную панику, что было глупо и неоправданно.
Дела Министерства и письма обеспокоенных родителей волновали Северуса сейчас меньше всего. Он занял своё кресло и принялся ждать.
Взгляд Дамблдора был слишком мягким и понимающим, но реагировать на такую очевидную попытку вмешаться в его собственные дела Северус не стал. Кингсли прислал ему протокол допроса, но он даже не вскрывал письмо. Занятия делами различной степени важности всегда помогали справиться с любым ожиданием, но сейчас всё было иначе.
Встреча Гарри со своими мыслями и страхами могла привести к чему угодно. Находиться даже дольше трёх часов под влиянием этих чар было серьёзным испытанием…
Дамблдор размеренно поглаживал свою бороду и не сводил глаз с Северуса.
Идти к Аберфорту не имело никакого смысла, а злить старика, и без того вымотанного ночным дежурством, не стоило. Если, конечно, он не был так уверен в длительности путешествия Гарри внутрь своего сознания, что не лёг себе спать до утра. С него станется.
Тонкое основание пера чуть хрустнуло в пальцах, и Северус отложил его в сторону. Злость на самого себя — вот что он чувствовал. Неуверенность. Страх. Не хотел бы он оказаться там, где был сейчас Гарри…
Когда камин, наконец, вспыхнул зелёным пламенем, Северус уже ломал министерскую печать на письме Кингсли.
— Ничего не вышло, — Аберфорт остался у камина, не приближаясь к столу, и оглядел кабинет на предмет посторонних.
— Меч у него?
— Да.
Старик одарил его долгим взглядом, развернулся и зачерпнул пригоршню летучего пороха. Его молчание можно было трактовать как угодно, но Северус отложил панику до того времени, как он узнает, что произошло.
Гарри появился спустя несколько отвратительно долгих минут, каждая их которых подталкивала Северуса всё ближе и ближе к дурным предположениям об итогах этого путешествия.
Ничего не спрашивая, он забрал у Гарри и шляпу, и меч, убрав их на дальние пустые стеллажи, — туда, где они хранились годами.
Страница 75 из 84
