Фандом: Ориджиналы. Светлые Эльфы стремятся возродить былое могущество. Темные Эльфы жаждут воскресить свое кровавое божество — Сангранола. Тайные общества поддерживают равновесие в мире, мудрые маги накопляют и ревниво стерегут свои знания, а простые люди думают лишь о собственной выгоде. У каждого свои интересы… и в центре них Сердце Таэраны — древний артефакт огромной силы. Вот только кому она в итоге достанется?
144 мин, 59 сек 4854
Но не было в нем прежней суровости и внушительности; той сдержанной солидности, что отличает матерого воина от простого смертного. Не Властью и Силой ныне веяло от бывшей Столицы, но жаждой наживы и наслаждений; звон монет заглушил звон клинков. Стало больше красивых домов, широких улиц и площадей — и в сердце былой цитадели человечества теперь можно было встретить и надменного эльфа, и хмурого гнома, и коренастых туповатых орков, не говоря уж о смуглых гостях из пустыни.
Те, кого раньше почитали здесь за врагов, теперь стали именоваться «торговыми партнерами». Новым хозяевам города было абсолютно безразлично, с кем торговать. Так что нынешнее его имя — Грейпорт, Серый Порт, было выбрано не случайно. Серый цвет символизировал нейтральность, безразличие… а также равную враждебность по отношению и к Свету, и к Тьме, и к их многовековой, и неизменно бесплодной, борьбе. «Нет ни друзей, ни врагов, есть я и мои интересы» был девиз каждого, кто становился под незримые серые знамена.
Грейпорт охотно открывал ворота перед всяким обладателям непустого кошеля — и мгновенно втягивал его в водоворот жизни большого города; в царство суеты и вотчину корысти, на поле странной битвы, где уже больше века все сражаются со всеми и каждый за себя. Проигрывает тот, кого зарежут и ограбят в темном переулке, или он сам разорится, погорев на какой-нибудь авантюре. Победителей же не было и не предвиделось.
Именно такое впечатление произвел Грейпорт на Ирайу и наемника Даррена. Чем ближе продвигались они к центру города, тем выше и богаче становились дома, а улицы — шире, люднее и шумнее. Гостеприимно отворяли двери гостиницы, рестораны и торговые лавки; звенели монеты в конторах менял и молоты в многочисленных кузнях; неспешно прогуливались дворяне, а простые работяги бегали по разнообразным делам.
Бродячие артисты развлекали прохожих жонглированием, хождением на руках, пением или фокусами с выдыханием пламени изо рта. Проповедники в незапятнанно-белых хламидах громкими гневными возгласами обличали людские пороки и происки нелюди. Щербатые колченогие попрошайки, сидели, привалившись к стенам зданий, окликали прохожих жалобными шамкающими голосами; особо же отчаявшиеся даже дергали их за штанины или подолы платьев. В толпе копошились карманники, норовя урвать и свою долю от буквально разлитого в воздухе богатства.
Время от времени, гремя, звеня и трясясь на булыжниках мостовой, по улицам проносились экипажи богатеев; при их появлении толпа рассыпалась, а частички людского потока опасливо жались к стенам.
Ирайа, непривычная ко всей этой вакханалии, смотрела на нее со смесью отвращение и страха. Она еще сильнее куталась в плащ, а капюшоном тщетно старалась полностью закрыть лицо. Немного восторга от увиденного испытывал и Даррен: он знал и другой Грейпорт — в котором имел несчастье родиться и вырасти. Трущобы близ порта, лачуги и хибары, бордели, притоны, а также средоточие грязи и жуткой многослойной вони, которую нигде, наверное, больше не встретить.
Днем трущобы немного затихают, чтобы ночью вновь и вновь ощетиниться дубинками и лезвиями ножей. Выжить в тех местах всеми правдами (но больше неправдами) можно, хотя и очень трудно. Но вот жить… Даррен ничуть не жалел, когда, повзрослев и окрепнув, убрался из города. И не горел желанием надолго задерживаться в нем сейчас. Поэтому наемник спешил: пристроив Ирайу в комнате одной из местных гостиниц, он немедленно отправился к причалу — найти корабль для преодоления остатка пути до Рах-Наваза. Выйти в море Даррен рассчитывал уже сегодня: даже располагая неплохими деньгами, он не хотел оставлять ни одной лишней монетки в сребролюбивых утробах грейпортских заведений.
По пути в порт наемник встретился со странным человеком. Странным в нем был вовсе не облик — нет: короткая стрижка и суровое лицо выдавали в незнакомце служилого человека, одежда военного покроя только подтверждала это предположение. Грузное же телосложение вкупе с возрастом свидетельствовали лишь о том, что военные навыки этого человека просто не были давно востребованы.
Нет: странным было то, что Даррен видел этого человека первый раз… однако не мог сказать о последнем того же самого. Едва наемник случайно встретился с незнакомцем взглядом, как тот сперва удивился, затем насторожился, и наконец уставился на Даррена так, будто у того внезапно на голове выросли рога, а за спиной крылья. Ну или, в крайнем случае, как будто встретил старого знакомого — и отнюдь не самого приятного.
Разумеется, от наемника не могло укрыться такое странное внимание незнакомца.
— Что-то не так? — вопрошал он довольно грубо, и одновременно кладя руку на эфес меча.
— Нет. Ни в коем случае, — произнес незнакомец спокойным и твердым тоном, ничуть не смутившись и не испугавшись, — просто я перепутал вас с одним человеком. Моим другом… который умер прошлой весной.
Те, кого раньше почитали здесь за врагов, теперь стали именоваться «торговыми партнерами». Новым хозяевам города было абсолютно безразлично, с кем торговать. Так что нынешнее его имя — Грейпорт, Серый Порт, было выбрано не случайно. Серый цвет символизировал нейтральность, безразличие… а также равную враждебность по отношению и к Свету, и к Тьме, и к их многовековой, и неизменно бесплодной, борьбе. «Нет ни друзей, ни врагов, есть я и мои интересы» был девиз каждого, кто становился под незримые серые знамена.
Грейпорт охотно открывал ворота перед всяким обладателям непустого кошеля — и мгновенно втягивал его в водоворот жизни большого города; в царство суеты и вотчину корысти, на поле странной битвы, где уже больше века все сражаются со всеми и каждый за себя. Проигрывает тот, кого зарежут и ограбят в темном переулке, или он сам разорится, погорев на какой-нибудь авантюре. Победителей же не было и не предвиделось.
Именно такое впечатление произвел Грейпорт на Ирайу и наемника Даррена. Чем ближе продвигались они к центру города, тем выше и богаче становились дома, а улицы — шире, люднее и шумнее. Гостеприимно отворяли двери гостиницы, рестораны и торговые лавки; звенели монеты в конторах менял и молоты в многочисленных кузнях; неспешно прогуливались дворяне, а простые работяги бегали по разнообразным делам.
Бродячие артисты развлекали прохожих жонглированием, хождением на руках, пением или фокусами с выдыханием пламени изо рта. Проповедники в незапятнанно-белых хламидах громкими гневными возгласами обличали людские пороки и происки нелюди. Щербатые колченогие попрошайки, сидели, привалившись к стенам зданий, окликали прохожих жалобными шамкающими голосами; особо же отчаявшиеся даже дергали их за штанины или подолы платьев. В толпе копошились карманники, норовя урвать и свою долю от буквально разлитого в воздухе богатства.
Время от времени, гремя, звеня и трясясь на булыжниках мостовой, по улицам проносились экипажи богатеев; при их появлении толпа рассыпалась, а частички людского потока опасливо жались к стенам.
Ирайа, непривычная ко всей этой вакханалии, смотрела на нее со смесью отвращение и страха. Она еще сильнее куталась в плащ, а капюшоном тщетно старалась полностью закрыть лицо. Немного восторга от увиденного испытывал и Даррен: он знал и другой Грейпорт — в котором имел несчастье родиться и вырасти. Трущобы близ порта, лачуги и хибары, бордели, притоны, а также средоточие грязи и жуткой многослойной вони, которую нигде, наверное, больше не встретить.
Днем трущобы немного затихают, чтобы ночью вновь и вновь ощетиниться дубинками и лезвиями ножей. Выжить в тех местах всеми правдами (но больше неправдами) можно, хотя и очень трудно. Но вот жить… Даррен ничуть не жалел, когда, повзрослев и окрепнув, убрался из города. И не горел желанием надолго задерживаться в нем сейчас. Поэтому наемник спешил: пристроив Ирайу в комнате одной из местных гостиниц, он немедленно отправился к причалу — найти корабль для преодоления остатка пути до Рах-Наваза. Выйти в море Даррен рассчитывал уже сегодня: даже располагая неплохими деньгами, он не хотел оставлять ни одной лишней монетки в сребролюбивых утробах грейпортских заведений.
По пути в порт наемник встретился со странным человеком. Странным в нем был вовсе не облик — нет: короткая стрижка и суровое лицо выдавали в незнакомце служилого человека, одежда военного покроя только подтверждала это предположение. Грузное же телосложение вкупе с возрастом свидетельствовали лишь о том, что военные навыки этого человека просто не были давно востребованы.
Нет: странным было то, что Даррен видел этого человека первый раз… однако не мог сказать о последнем того же самого. Едва наемник случайно встретился с незнакомцем взглядом, как тот сперва удивился, затем насторожился, и наконец уставился на Даррена так, будто у того внезапно на голове выросли рога, а за спиной крылья. Ну или, в крайнем случае, как будто встретил старого знакомого — и отнюдь не самого приятного.
Разумеется, от наемника не могло укрыться такое странное внимание незнакомца.
— Что-то не так? — вопрошал он довольно грубо, и одновременно кладя руку на эфес меча.
— Нет. Ни в коем случае, — произнес незнакомец спокойным и твердым тоном, ничуть не смутившись и не испугавшись, — просто я перепутал вас с одним человеком. Моим другом… который умер прошлой весной.
Страница 24 из 41
