Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
188 мин, 27 сек 8696
— Нет, — покачал головой Аберфорт, выходя из-за стойки и развязывая фартук. — Я поставляю туда провизию. Я бы не смог прожить доходами с этого сарая, — пожал он плечами. — Уже много-много лет я занимаюсь оптовыми поставками продуктов от окрестных фермеров. Обслуживаю школу и хогсмидские гостиницы и рестораны.
Вот те раз. Ну что ж — каждый делает свой маленький бизнес. Я одобрительно хмыкнул, пожал Аберфорту руку на прощание, вышел на улицу и застыл под вывеской. Осень уже полностью вступила в свои права: подслеповатое солнышко позолотило крыши домов, а в воздухе пахло прелой листвой и сыростью.
— Ты тоже в школу? — спросил он, выходя вслед за мной.
Нет, в школу я не хотел. В школе дети, жаждущие знаний. И Минерва, жаждущая моей крови. И Грейнджер, желающая со мной серьезно поговорить. А еще умирающие призраки с шаловливым некромантом, требующие моего внимания и нервов. Я застонал. Мне срочно нужен человек, которому от меня ничего не нужно. Я устал, я ухожу!
— Пойду, посижу в «Три метлы».
За что терпеть не могу «Три метлы» — это за то, что он испокон веков являлся неизменным пристанищем школьников всех полов и возрастов. Я и сам в свое время не стал исключением. Так что это именно оттуда у меня изжога от сливочного пива и идиосинкразия на женское хихиканье.
Остановившись на пороге, я оглядел присутствующих, выискивая знакомые лица. Не обнаружив, уселся за столик в дальнем углу. Она подошла ко мне почти сразу — все такая же улыбчивая и благодушная. И красивая. Не знаю, какими зельями и заклинаниями пользовалась Розмерта, но как во времена моей юности, так и теперь, она поражала какой-то только ей присущей свежестью и миловидностью, на которую совершенно не влиял возраст. Румяное благодушное лицо обрамляли задорные кудряшки. Она села напротив, скрестив руки под пышной грудью, которую поддерживал корсет.
— Привет, Северус, милый, — и таким теплом повеяло от этого ее мягкого грудного голоса, словно и не было всех этих лет. И так хорошо стало, что я просто не нашелся с ответом. — Слышала, ты вернулся. Не думала, что заглянешь.
— Как я мог, Розмерта.
Что меня всегда привлекало в этой женщине — она никогда не задавала вопросов. И никогда ничего не спрашивала. И не требовала. Только давала. Понятия не имею, что она нашла во мне тогда — много-много лет назад. Что увидела в тощем сопляке, окрысившемся на весь мир, считая его скопищем подлецов и предателей. И предательниц.
Розмерта не назвала Нюниусом, не рассмеялась, и даже не пожалела — жалости остатки моей гордости тогда бы тоже не перенесли. Она просто меня поцеловала. И я до сих пор помню ее полные мягкие губы и вкус того поцелуя. Долго после этого я чувствовал, что снова предал свою любовь, ощущая себя жалким слабаком и уродом. И только много лет спустя, вспоминая, как засыпал на мягкой белой груди, я с благодарностью осознал всю мудрость и какую-то наивную простую честность и открытость Розмерты.
Встретились мы снова через несколько лет. И тогда она улыбнулась мне с той же теплотой: «Привет, Северус, милый».
Нам было хорошо вместе. Несмотря на то, что мы практически не разговаривали — я почти ничего не знал о ней, она — совсем ничего обо мне. А может быть, и благодаря этому. Мы были честны друг с другом, а потому никогда ничего друг другу не обещали. И не ждали.
А сейчас мне нужно было просто немного тепла. Просто тепла, чтобы не задаваться бессмысленными вопросами, не думать, не вспоминать… Маленький островок спокойствия в том дурдоме, который сейчас являет моя жизнь. Мне нужна настоящая женщина. Которая выглядит, как настоящая женщина, а не как… Черт побери, да я сегодня чуть не трахнул Грейнджер! Грейнджер — свою бывшую ученицу! Подружку Поттера! Как же низко я пал. И теперь моя судьба — похмелье, боль и унижение!
— Не преувеличивай. Тебе как обычно?
Интересно, что из того, что я сейчас подумал, я подумал вслух?
Я кивнул. Розмерта ушла, шурша юбками, и почти сразу же вернулась с бутылкой огневиски и двумя стаканами. Мы молча выпили. Еще будучи студентом, я слышал историю о том, что мадам Розмерта совсем не здешняя и приехала откуда-то с севера, похоронив мужа и двоих детей, умерших от эпидемии черной лихорадки. Больше она замуж так и не вышла, хотя такая женщина, как она, наверняка никогда не испытывала недостатка в поклонниках.
— Ты просто так зашел?
— Почему сразу «просто так»? Все на свете имеет свою цель. Как тебе цель — напиться и забыться?
— Ты так не умеешь, — улыбка ее стала печальной.
— Научи меня, как надо.
Она тихо засмеялась, встала и ушла. Я видел, как она остановилась в дверях, ведущих в задние комнаты, и посмотрела на меня долгим взглядом. Минут через пять я осознал, что тупо уставился на стакан, который вертел в руке. Потом поднялся, чувствуя, насколько чертовски прав был Коперник или кто там еще… А — Галилей!
Вот те раз. Ну что ж — каждый делает свой маленький бизнес. Я одобрительно хмыкнул, пожал Аберфорту руку на прощание, вышел на улицу и застыл под вывеской. Осень уже полностью вступила в свои права: подслеповатое солнышко позолотило крыши домов, а в воздухе пахло прелой листвой и сыростью.
— Ты тоже в школу? — спросил он, выходя вслед за мной.
Нет, в школу я не хотел. В школе дети, жаждущие знаний. И Минерва, жаждущая моей крови. И Грейнджер, желающая со мной серьезно поговорить. А еще умирающие призраки с шаловливым некромантом, требующие моего внимания и нервов. Я застонал. Мне срочно нужен человек, которому от меня ничего не нужно. Я устал, я ухожу!
— Пойду, посижу в «Три метлы».
За что терпеть не могу «Три метлы» — это за то, что он испокон веков являлся неизменным пристанищем школьников всех полов и возрастов. Я и сам в свое время не стал исключением. Так что это именно оттуда у меня изжога от сливочного пива и идиосинкразия на женское хихиканье.
Остановившись на пороге, я оглядел присутствующих, выискивая знакомые лица. Не обнаружив, уселся за столик в дальнем углу. Она подошла ко мне почти сразу — все такая же улыбчивая и благодушная. И красивая. Не знаю, какими зельями и заклинаниями пользовалась Розмерта, но как во времена моей юности, так и теперь, она поражала какой-то только ей присущей свежестью и миловидностью, на которую совершенно не влиял возраст. Румяное благодушное лицо обрамляли задорные кудряшки. Она села напротив, скрестив руки под пышной грудью, которую поддерживал корсет.
— Привет, Северус, милый, — и таким теплом повеяло от этого ее мягкого грудного голоса, словно и не было всех этих лет. И так хорошо стало, что я просто не нашелся с ответом. — Слышала, ты вернулся. Не думала, что заглянешь.
— Как я мог, Розмерта.
Что меня всегда привлекало в этой женщине — она никогда не задавала вопросов. И никогда ничего не спрашивала. И не требовала. Только давала. Понятия не имею, что она нашла во мне тогда — много-много лет назад. Что увидела в тощем сопляке, окрысившемся на весь мир, считая его скопищем подлецов и предателей. И предательниц.
Розмерта не назвала Нюниусом, не рассмеялась, и даже не пожалела — жалости остатки моей гордости тогда бы тоже не перенесли. Она просто меня поцеловала. И я до сих пор помню ее полные мягкие губы и вкус того поцелуя. Долго после этого я чувствовал, что снова предал свою любовь, ощущая себя жалким слабаком и уродом. И только много лет спустя, вспоминая, как засыпал на мягкой белой груди, я с благодарностью осознал всю мудрость и какую-то наивную простую честность и открытость Розмерты.
Встретились мы снова через несколько лет. И тогда она улыбнулась мне с той же теплотой: «Привет, Северус, милый».
Нам было хорошо вместе. Несмотря на то, что мы практически не разговаривали — я почти ничего не знал о ней, она — совсем ничего обо мне. А может быть, и благодаря этому. Мы были честны друг с другом, а потому никогда ничего друг другу не обещали. И не ждали.
А сейчас мне нужно было просто немного тепла. Просто тепла, чтобы не задаваться бессмысленными вопросами, не думать, не вспоминать… Маленький островок спокойствия в том дурдоме, который сейчас являет моя жизнь. Мне нужна настоящая женщина. Которая выглядит, как настоящая женщина, а не как… Черт побери, да я сегодня чуть не трахнул Грейнджер! Грейнджер — свою бывшую ученицу! Подружку Поттера! Как же низко я пал. И теперь моя судьба — похмелье, боль и унижение!
— Не преувеличивай. Тебе как обычно?
Интересно, что из того, что я сейчас подумал, я подумал вслух?
Я кивнул. Розмерта ушла, шурша юбками, и почти сразу же вернулась с бутылкой огневиски и двумя стаканами. Мы молча выпили. Еще будучи студентом, я слышал историю о том, что мадам Розмерта совсем не здешняя и приехала откуда-то с севера, похоронив мужа и двоих детей, умерших от эпидемии черной лихорадки. Больше она замуж так и не вышла, хотя такая женщина, как она, наверняка никогда не испытывала недостатка в поклонниках.
— Ты просто так зашел?
— Почему сразу «просто так»? Все на свете имеет свою цель. Как тебе цель — напиться и забыться?
— Ты так не умеешь, — улыбка ее стала печальной.
— Научи меня, как надо.
Она тихо засмеялась, встала и ушла. Я видел, как она остановилась в дверях, ведущих в задние комнаты, и посмотрела на меня долгим взглядом. Минут через пять я осознал, что тупо уставился на стакан, который вертел в руке. Потом поднялся, чувствуя, насколько чертовски прав был Коперник или кто там еще… А — Галилей!
Страница 31 из 53
