Сердечная недостаточность

— Вы с Гермионой как раз над этим работали. Распределяющую шляпу вам удалось вернуть, но… — Минерва поджала губы. — Как мы поняли, ей стерли память о последней паре сотен лет. Плюс-минус.

— Было бы чего стирать. Как интересно, — я закрыл глаза. Как вообще можно стереть память шляпе? И какого черта кому-то вообще ее красть? Если только…

— Думаю, Шляпу использовали в качестве приманки, — разлепила губы Грейнджер. — Не понимаю только, зачем такие сложности.

Надо же — со временем она думать не разучилась. Ну, этому-то я как раз не удивлен.

— А что мы преподаем, если не секрет? — любезно поинтересовался я.

— Руны и зельеварение. На полставки, — неохотно поведала Грейнджер, глядя куда-то мимо меня. — И вам это не слишком-то нравится.

— Насколько я помню, я вовсе не собирался возвращаться когда-либо в школу, — я устало закрыл глаза. Головная боль накатила удушливой волной. — Мне надо отдохнуть.

А еще узнать в какую задницу скатилась моя жизнь за эти одиннадцать лет. Я снова преподаю в школе! Подвизаюсь на побегушках у Поттера! И даже Грейнджер смотрит на меня, как на дерьмо!

— Можно войти? — в дверь осторожно просунулась голова Лонгботтома. Нет, это невозможно уже! Сегодня вечер выпускников, что ли? — Мадам Помфри просит не утомлять…

— Если вы сейчас тоже назовете меня Северусом, то лучше сразу сделайте себе харакири, Лонгботтом!

— Ни за что, профессор, — выдохнул дохляк и, похоже, мысленно перекрестился. Хоть что-то в этой жизни осталось незыблемым.

— Конечно-конечно, — с облегчением заторопилась Минерва. — Пойдемте, Северусу нужен покой.

— Амнезия ведь может оказаться временной, — и Поттер мне ободряюще улыбнулся! Спасибо — нет! Лучше уж я на скептичную Грейнджер полюбуюсь. По крайней мере мы с ней солидарны в наших чувствах друг к другу. — Вполне вероятно, утром все уже будет в порядке.

С моим-то везением? Нет, ничего не говорите. Идите к черту — мне надо подумать.

Грейнджер помедлила в дверях, словно хотела что-то сказать, но отвернулась и молча вышла.

Глава 2

Утром, разумеется, память ко мне не вернулась. В остальном, проведя ревизию организма, я не нашел в себе никаких отклонений. Даже голова — предательница — перестала болеть. Ко мне зачем-то вызвали специалиста из Мунго. Как я и предполагал, высокий молодой человек, в котором я упорно, но безуспешно пытался опознать бывшего ученика, ничего путного не сообщил. Ему не помогло даже внимательное изучение моих глаз, которые он рассмотрел, с особым старанием отодвигая мне веки. Что уж тут говорить об обычной магической диагностике. Оправдать свое высокое звание специалиста он попробовал попыткой заполучить меня в Мунго на опыты, но я пресек это дело на корню. Когда Поппи отпоила меня успокоительными, а дым от сожженной двери в палату рассеялся вместе с испарившимся специалистом, я решил, что пора возвращаться к нормальной жизни. Тем более, что за прошедшие годы в ней, кажется, изменилось не так уж и много: я снова в Хогвартсе, Поттер вновь спасает мир за мой счет, меня окружают одни идиоты.

Совершенно естественно, что я не смог вспомнить пароль от собственного камина, а потому самым жалким образом вывалился на пол учительской, благодаря Мерлина за то, что даже спустя столько лет никто так и не озаботился поменять здесь пароль. И что сейчас время урока, и она пуста. Но не тут-то было! Неприятности поджидали меня и в этом, казалось бы, не изобилующем сюрпризами месте — Грейнджер и младший Уизли нежно ворковали о чем-то, стоя прямо возле камина. У Уизли оказалась отличная реакция: он подхватил Грейнджер за талию, убирая ее с траектории моего полета, а потом так же проворно отскочил от подружки в сторону и поднял руки вверх:

— Не ближе двух футов и без рук, профессор!

Ну хоть не «Северус» — уже легче. Грейнджер закатила глаза и простонала:

— Ро-он, я же тебя попросила…

— Значит, теперь можно?

— Рон! — рявкнула Грейнджер.

— Вы пользуетесь только спинным мозгом из идейных соображений, Уизли? — елейно поинтересовался я, поднимаясь на ноги.

Наглая рыжая морда почему-то расплылась в довольной ухмылке, подползла к подружке и, схватив в охапку, закружила по учительской. Грейнджер зашипела, как разъяренная кошка, требуя, чтобы ее опустили на пол, иначе она за себя не отвечает. Как ни странно, угроза подействовала, ее аккуратно водрузили на ковер, чмокнули в щечку и даже сделали мне ручкой на прощание.

— Как вы себя чувствуете, профессор? — полюбопытствовала Грейнджер, стоя столбом посреди учительской. — С вами все в порядке? Вы не ушиблись?

Вот с моей точки зрения — это с ней не все в порядке. Если судить по радужному состоянию болвана-Уизли, это не он стал причиной ее дурного настроения. В противном случае, судя по прищуренным глазам, его уже можно было бы отскребать от стены. Если бы не помятый и, похоже, зареванный общий вид коллеги, ее можно было бы назвать довольно опасной боевой единицей. Она даже сжала кулаки. Бедняжечка, кто ж тебя так довел-то, что аж руки трясутся?