Сердечная недостаточность

Мы вчетвером несколько секунд переваривали эту информацию, а потом, не сговариваясь, сорвались с мест: Поттер с Минервой к камину, а мы с Гермионой — к дверям. Она лишь коротко глянула на меня через плечо, когда припустила бегом. Мерлин! Ну вот почему она не может солидно и со вкусом пройтись быстрым шагом? И студенты бы не шарахались, влипая в стены от ужаса при виде растрепанной профессора Грейнджер, за которой гонится профессор Снейп со зверским выражением на лице.

Подъем на Астрономическую башню отнял у меня последние силы. Но когда я, запыхавшись, оказался наверху, то понял, что не много потерял: Гермиона, Поттер и Минерва застыли, как изваяния, глядя на Коулсона, с выпученными глазами балансировавшего на парапете. Он словно пытался что-то сказать, но изо рта у него вылетало лишь нечто нечленораздельное, как у немого. Видимо, устав бороться с собой, он сжал кулаки и закричал — дико и страшно, как раненый зверь.

Я отодвинул со своего пути Гермиону, и мы с Поттером встали рядом, вытащив палочки. Внутри у меня все сжалось, когда ветер бросил мне в лицо прядь волос. Я пару раз глубоко вдохнул.

— Поттер, вы сможете зафиксировать его?

— Да, — напряженно ответил он.

Коулсон снова напрягся:

— Гы-ы-вы-о-о-а-а! — мучительно выталкивал он из себя звуки. — Уо-о-ы-э-э! Гы-ы-вы-о-о-а-а!

— На счет «три», — спокойно скомандовал я. — Раз, два, три! Левикорпус!

Ноги Коулсона оторвались от парапета. Он забился в невидимых силках.

— Э-э-эт! — закричал он снова.

Поттер аккуратно притянул его к нам. Коулсон бился почти в припадке — глаза вылезали из орбит, а на губах выступила пена.

— Ну! — крикнул я.

— Я уже два раза пыталась воздействовать на него сонными чарами, — спокойно сообщила Минерва. — Не помогает.

— И как мы его потащим в таком виде через всю школу в больничное крыло — никто не подумал? — спокойно поинтересовался я.

— А? — отвлекся Поттер. — Сейчас. Гермиона, перехвати.

Гермиона направила на Коулсона палочку. Поттер покопался у себя в кармане и достал небольшой жетон желтого металла, что-то такое шепнул, коснулся его волшебной палочкой и прилепил на лоб Коулсона. Через секунду перед нами был непроницаемый кокон в человеческий рост из чего-то, по виду напоминающего пористую резину.

— Для особо опасных преступников, — пробормотал он. — Как знал, захватил.

До Больничного крыла мы добрались без особых происшествий. Под охи и ахи Поппи Поттер распутал Коулсона. У того уже закатились глаза, а дыхание было едва слышным. Поппи тут же начала хлопотать над ним, а мы, стоя рядом, наблюдали за ее манипуляциями.

— Родители, несомненно, захотят забрать его домой, — потерянно проговорила Минерва.

— Интересно, где он был все это время и что с ним случилось?

Я искоса взглянул на задумчивое лицо Гермионы. Хороший вопрос. Такой же хороший, как и все остальные.

Внезапно Поппи охнула и отпрянула от кровати, в испуге прижимая руки к груди. Коулсона по-прежнему била мелкая дрожь, только глаза его теперь были широко распахнуты и подернуты непроницаемой мутной белесой пленкой. Создавалось полное впечатление, что теперь он глядел внутрь своей головы. Коулсон резко сел на кровати и открыл рот:

— Это уже не остановить, живые, — монотонно проговорил он. — Бегите. Спасайте ваши души. Я не хотел. Не хотел. Выпустите меня отсюда. Не хотел. Выпустите меня из этой тюрьмы. Помогите. Помогите.

Я слушал его тихий апатичный голос, смотрел на равнодушное лицо, по которому стекал пот, и мурашки побежали у меня по спине.

— Северус, — вдруг сказал он, все так же глядя прямо перед собой сварившимися глазами. — Ты должен мне помочь. Помоги. Освободи меня. Освободи.

В горле у меня пересохло. Внезапно Коулсон резко сорвался с места и побежал. Поттер, сжав палочку, бросился к дверям. Мы с Минервой и Гермионой почти одновременно выпустили в убегающего три заклятья. Бешеная смесь из «Остолбеней», «Петрификуса» и какой-то дряни от Гермионы не произвела на Коулсона никакого впечатления. Он замедлился лишь на секунду, с натугой замычал, словно сбрасывая опутывавшие его заклятия, и рванулся вперед. Мимо Поттера, поджидавшего его с каким-то очередным артефактом, прямо к окну. Молча Коулсон врезался в него всем телом, с нечеловеческой силой сметая раму и стекла.

Деревяшки вспороли ему кожу на руках, застряв в мышцах, стекла почти срезали скальп. Несколько осколков застряли в животе. Еще один торчал из глазницы. Из рассеченного горла толчками выходила кровь. На губах Коулсона застыла легкая улыбка. Он был счастлив.

Мы стояли под окнами над телом мальчика, пока Поппи с Минервой пытались что-то сделать. Они действовали слаженно и сосредоточенно, будто годами отрабатывали совместные действия по реанимации, и я старался не путаться у них под ногами. Поттер рассылал патронусы и все больше хмурился. Гермиона, не отрываясь, смотрела в уже заострившееся лицо Коулсона. Ветер играл с ее волосами.

— Гермиона, — тихо спросил я, — что ты увидела там, на карте? Кто там был еще?