Сердечная недостаточность

— Гр-рейнджер! — рявкнул я. Она вздрогнула и прищурилась. — Отвлекитесь! Нам надо поговорить.

— Прямо здесь?

Я окинул взглядом ее бледное до синевы лицо.

— Грейнджер, вы вообще когда в последний раз спали?

Она честно задумалась.

— Два дня назад. Сначала вы там… А сейчас попробовала заснуть, но все какой-то бред в голову лезет. Вот и решила немного поработать, — виновато протараторила Грейнджер, словно оправдываясь.

— Ночью надо спать, — наставительно произнес я. — Идите к себе.

— Закончу и пойду, — кивнула она и зевнула.

— Интересно, — я попытался заглянуть в ее блокнот. — Узнали что-нибудь новое?

— Да, я — идиотка. Неважно, — она убрала руки за спину и сделала шаг вперед, словно защищая свое детище. — Здесь все еще на стадии догадок, профессор. Когда у меня будет что-то определенное… И вообще — через три дня полнолуние.

— Причем здесь полнолуние?

— Хочу проверить одну теорию. А вы как-то неважно выглядите, — решила Грейнджер мастерски сменить тему.

— Я не девушка, чтобы хорошо выглядеть. А вы — на себя посмотрите. И еще мне надо выпить.

— Вам не кажется, что вы слишком много пьете? С чего бы это?

— Ну, например, я эмоционально нестабильная личность и психически неуравновешенный алкоголик?

— А, ну это все объясняет.

Она стояла совсем близко — подняв голову и глядя мне прямо в глаза. Край ее мантии задевал носки моих ботинок. Грейнджер замолчала. Свет факелов со стен мягкими сполохами играл в ее зрачках. Возле носа — пятнышко от чернил, и ни малейших следов косметики. Я уловил легкий аромат мыла. Или шампуня. Что-то такое теплое и душистое. Я сглотнул, опустил взгляд и, задев ее плечом, прошел вперед.

— Спокойной ночи, профессор, — прозвучало мне вслед.

Хорошо быть профессором — никому ничего не должен. Только выпить.

Глава 4

На следующий день я проснулся рано и, лежа в постели, попытался разобраться в собственных ощущениях. Хотелось в туалет, спать и убивать. Причем именно в такой последовательности. Жизнь моя, несмотря на то, что одиннадцать лет из нее просто вылетели в трубу, не стала проще, лучше, безопасней. Я снова в заднице, то есть, в Хогвартсе, Поттер является частью моей жизни, которой я к тому же обязан Грейнджер. Неужели с этой мыслью я теперь буду просыпаться каждое утро? Это просто дно дна! Денег нет, друзей нет… Кстати, о деньгах. И еще — надо проверить, как у меня вообще дела идут. Я же не обязан сидеть здесь безвылазно. Хотя отпроситься следует. И когда я успел стать таким правильным?

Идти к Минерве не хотелось. Если вчера у меня были аффект и нервы, то сегодня по здравом размышлении я совершенно не горел желанием больше заходить в свой бывший кабинет. Мне всегда там было неуютно. А, как я успел заметить, Минерва снова притащила туда все эти дурацкие безделушки Альбуса. А уж портреты бывших директоров вкупе с тем же Альбусом с их молчаливым и не только неодобрением — это вообще за гранью. Не зря же я у себя даже колдографий не держу, не только портретов, которые смотрят тебе в спину, да еще и шушукаются по углам, обсуждая каждый твой шаг. А если учесть количество портретной и жанровой живописи в Хогвартсе, то вообще как-то жутковато становится. Не школа, а рай для параноиков.

Решено: брать Минерву надо за завтраком.

Большой зал наполнял невнятный шум от сонных учеников, которых, судя по всему, поднять — подняли, а разбудить забыли. Преподаватели, доползшие к столу к этому времени, выглядели не намного лучше. Трюк, например, походила на снулую рыбу, а Трелони вообще шарахнулась от меня, звеня браслетами, как будто я только что ее разбудил, и затем снова впала в оцепенение. Грейнджер не появилась совсем, а Лонгботтом лишь едва-едва кивнул мне в знак приветствия.

Минерва не возражала:

— Только возьми с собой Гермиону.

— Минерва, — я честно пытался не сорваться. — Зачем мне Грейнджер?

— Она поможет тебе попасть в дом, — непонимающе уставилась она на меня. — И с бумагами.

— Издеваешься? — я снова начал закипать. — Ты еще мне Поттера посоветуй захватить. А Грейнджер, кстати, вовсе не горит желанием со мной общаться, по-моему. Такое ощущение, что до этого ее заставляли в очень жесткой форме. Чем мы с Поттером ее шантажировали?

Минерва отвела взгляд и вообще выглядела какой-то несчастной.

— Как знаешь, Северус.

Да вот если бы я знал. Попасть в мои комнаты Хогвартсе было непросто, а вот чтобы добраться до собственного дома в Тупике Прядильщиков, мне, видимо, придется приложить гораздо больше усилий. Вход прямо-таки сиял от наложенной защиты, которая, похоже, была вделана также в стены и в крышу. Интересно, а как насчет подкопа? Вздохнув, я отбросил эту нелепую мысль, проклял все на свете и аппарировал обратно в Хогвартс.

У Грейнджер как раз проходили занятия с пятым курсом. Судя по всему, она так и не ложилась: вид у нее был — краше в гроб кладут. Когда я вошел, она куталась в широченную мантию — снова, словно с чужого плеча, — и любезно допрашивала у доски какого-то несчастного хаффлпаффца.