Мрачные небеса, казалось, почти приникли к земле, и тут же прорвались, протекли потоками серого ливня. Тяжёлые капли разбивались об одинаковые надгробья, словно бы выталкивая их за пределы моего крохотного мира — настойчиво, но безрезультатно.
103 мин, 41 сек 21294
— Да нет, совсем нет, — я опустил взгляд, вспомнив мои с Акане беззаботнее дни, чудные ночи и нежные рассветы… Могла ли она наскучить мне? Мог ли я вообще когда-нибудь подумать об этом?! Если даже после её ухода я… продолжаю любить её, совсем как прежде…
— Я постелю тебе в противоположном углу, — Рю кивнул в дальнюю часть комнаты, где были беспорядочно разбросаны разнообразные спальные принадлежности — явные следы присутствия здесь очередной любовницы хозяина квартиры.
— Конечно, — я кивнул и встал из-за стола, дождался, пока Рю не разгрёб залежи простыней и не отложил те, на которых мог бы спать я.
Не раздеваясь, я лёг на помятую простынь и положил под голову одну из вытянутых — пускай и довольно мятых — подушек. Затем Рю выключил свет, и комната погрузилась в объятия мягкого ночного полумрака. После этой черты уже не могло существовать звуков и слов, настроений, чувств, решений — здесь были только удары сердца и приглушенный шум дыхания, единственные рабы прекрасной черноты.
— Саюки, — Рю посмотрел мне в глаза с противоположной стороны комнаты, и я невольно вздрогнул. — Скажи… Что на самом деле случилось с «Серебряными Нитями»?
— Акане сожгла рукопись. Я не мог решиться на это…
— Она сожгла книгу при тебе?
— К чему ты клонишь?! — я в странном припадке злобы смял в кулаке край простыни.
— Скажи, Саюки, она сожгла книгу при тебе?
— Я видел пепел.
— Ясно, — он снова посмотрел в потолок. — Спокойной ночи, Саюки.
— Спокойной ночи, — я отозвался автоматически, боясь даже представить себе, что Акане могла ослушаться меня и сохранить эту рукопись… Нет, нет, этого просто не могло быть… Я верил ей как себе самому, и не мог ошибаться. Акане сожгла книгу, сожгла и показала мне пепел, прах, пыль…
Почти окончательно усмирив свой страх, я прикрыл глаза и погрузился в объятия ленного сна.
Наутро меня разбудил шум воды и звон чистой посуды, совсем как в уже почти забытые дни, когда Акане поднималась раньше меня и начинала уборку в точно такой же однокомнатной квартирке… До сих пор казалось, что переселение в большой красивый дом было каким-то чудом, событием, радость которого моя милая Акане так и не успела разделить в полной мере.
— Доброго утра, — коротко пожелал Рю, выглянув из-за кухонной перегородки. Сейчас, спросонья, он выглядел обыкновенным человеком, не лишённым своеобразной мягкости и расслабленного спокойствия.
— Доброго, — я ответил громко, на выдохе, и тут же вынужден был извиниться. День для меня, привыкшего встречать рассветы в ранящем одиночестве, начинался крайне необычно, и это вносило в жизнь какой-то новый, особенный колорит.
— Готовься, — Рю бросил взгляд на небольшие настенные часы, после чего отложил посуду и, скинув с себя мятую домашнюю одежду, быстро переоделся в строгий деловой костюм.
— Готовиться к чему? — запоздало переспросил я.
— Скоро приедет такси.
— Такси? О чём ты?!
— Я хочу лично осмотреть твой дом.
— Ты хочешь сказать, что…
— У тебя просто нет выбора, — Рю коротко пожал плечами и, в последний раз посмотрев на часы, вышел в прихожую. Я с трудом поспевал за ним, сонный и до сих пор не находящий себе места, поэтому на улицу мы выбежали с некоторым опозданием: неяркая машина такси уже ждала у самого входа в многоэтажное общежитие.
Через четверть часа мы стояли у крыльца моего дома, стояли просто так, без каких-либо попыток с моей стороны открыть входную дверь. Опасаясь собственного сумасшествия, я поднял взгляд на окно второго этажа, окно комнаты Акане, и тут же вздрогнул — Рю положил руку мне на плечо, пусть прозрачно, но давая понять, что поддержит меня в любом случае.
Найдя в бренчащей связке нужный ключ, я решительно — как мне показалось — отпер слабый замок, которому хватило бы и одного сдержанного удара, после чего шагнул в прихожую, не останавливаясь ни на миг, снял ботинки и вступил в недлинный коридор. Я знал, что если промедлю сейчас — то просто не найду в себе силы снова жить в этом доме, разделять одиночество его мрачных стен… Не смогу перебороть собственную скорбь и трусость.
Рю вошёл следом. На его беспристрастном лице двигались только глаза, но в глубине их горел огонь столь явный и жаркий, что в словах или гримасах просто не было необходимости.
— Рассказывай, — коротко скомандовал он, оглядываясь.
— Один раз я видел её здесь, — я указал на коридор. — Она прошла позади, когда я стоял у умывальника. Вроде бы направилась туда, дальше, но… Наверное, мне просто показалось.
Рю задумчиво кивнул, будто бы припоминая что-то или проводя в уме нетривиальные расчёты.
Оставив ванную, я прошёл в зал. Остановился на полушаге и потёр подбородок, обнаружив, что на самом деле здесь было не так страшно, как можно было ожидать… Не так темно и вовсе не так уж мрачно… А с приходом Рю — и не так пустынно.
— В основном из этой комнаты… я видел её там, в небольшом парке, — я указал на огромное окно. — Но в самый первый раз она появилась наверху, в коридоре второго этажа. Прошлым вечером мне показалось, что я видел её под лестницей… Где решил пережидать поначалу.
— Я постелю тебе в противоположном углу, — Рю кивнул в дальнюю часть комнаты, где были беспорядочно разбросаны разнообразные спальные принадлежности — явные следы присутствия здесь очередной любовницы хозяина квартиры.
— Конечно, — я кивнул и встал из-за стола, дождался, пока Рю не разгрёб залежи простыней и не отложил те, на которых мог бы спать я.
Не раздеваясь, я лёг на помятую простынь и положил под голову одну из вытянутых — пускай и довольно мятых — подушек. Затем Рю выключил свет, и комната погрузилась в объятия мягкого ночного полумрака. После этой черты уже не могло существовать звуков и слов, настроений, чувств, решений — здесь были только удары сердца и приглушенный шум дыхания, единственные рабы прекрасной черноты.
— Саюки, — Рю посмотрел мне в глаза с противоположной стороны комнаты, и я невольно вздрогнул. — Скажи… Что на самом деле случилось с «Серебряными Нитями»?
— Акане сожгла рукопись. Я не мог решиться на это…
— Она сожгла книгу при тебе?
— К чему ты клонишь?! — я в странном припадке злобы смял в кулаке край простыни.
— Скажи, Саюки, она сожгла книгу при тебе?
— Я видел пепел.
— Ясно, — он снова посмотрел в потолок. — Спокойной ночи, Саюки.
— Спокойной ночи, — я отозвался автоматически, боясь даже представить себе, что Акане могла ослушаться меня и сохранить эту рукопись… Нет, нет, этого просто не могло быть… Я верил ей как себе самому, и не мог ошибаться. Акане сожгла книгу, сожгла и показала мне пепел, прах, пыль…
Почти окончательно усмирив свой страх, я прикрыл глаза и погрузился в объятия ленного сна.
Наутро меня разбудил шум воды и звон чистой посуды, совсем как в уже почти забытые дни, когда Акане поднималась раньше меня и начинала уборку в точно такой же однокомнатной квартирке… До сих пор казалось, что переселение в большой красивый дом было каким-то чудом, событием, радость которого моя милая Акане так и не успела разделить в полной мере.
— Доброго утра, — коротко пожелал Рю, выглянув из-за кухонной перегородки. Сейчас, спросонья, он выглядел обыкновенным человеком, не лишённым своеобразной мягкости и расслабленного спокойствия.
— Доброго, — я ответил громко, на выдохе, и тут же вынужден был извиниться. День для меня, привыкшего встречать рассветы в ранящем одиночестве, начинался крайне необычно, и это вносило в жизнь какой-то новый, особенный колорит.
— Готовься, — Рю бросил взгляд на небольшие настенные часы, после чего отложил посуду и, скинув с себя мятую домашнюю одежду, быстро переоделся в строгий деловой костюм.
— Готовиться к чему? — запоздало переспросил я.
— Скоро приедет такси.
— Такси? О чём ты?!
— Я хочу лично осмотреть твой дом.
— Ты хочешь сказать, что…
— У тебя просто нет выбора, — Рю коротко пожал плечами и, в последний раз посмотрев на часы, вышел в прихожую. Я с трудом поспевал за ним, сонный и до сих пор не находящий себе места, поэтому на улицу мы выбежали с некоторым опозданием: неяркая машина такси уже ждала у самого входа в многоэтажное общежитие.
Через четверть часа мы стояли у крыльца моего дома, стояли просто так, без каких-либо попыток с моей стороны открыть входную дверь. Опасаясь собственного сумасшествия, я поднял взгляд на окно второго этажа, окно комнаты Акане, и тут же вздрогнул — Рю положил руку мне на плечо, пусть прозрачно, но давая понять, что поддержит меня в любом случае.
Найдя в бренчащей связке нужный ключ, я решительно — как мне показалось — отпер слабый замок, которому хватило бы и одного сдержанного удара, после чего шагнул в прихожую, не останавливаясь ни на миг, снял ботинки и вступил в недлинный коридор. Я знал, что если промедлю сейчас — то просто не найду в себе силы снова жить в этом доме, разделять одиночество его мрачных стен… Не смогу перебороть собственную скорбь и трусость.
Рю вошёл следом. На его беспристрастном лице двигались только глаза, но в глубине их горел огонь столь явный и жаркий, что в словах или гримасах просто не было необходимости.
— Рассказывай, — коротко скомандовал он, оглядываясь.
— Один раз я видел её здесь, — я указал на коридор. — Она прошла позади, когда я стоял у умывальника. Вроде бы направилась туда, дальше, но… Наверное, мне просто показалось.
Рю задумчиво кивнул, будто бы припоминая что-то или проводя в уме нетривиальные расчёты.
Оставив ванную, я прошёл в зал. Остановился на полушаге и потёр подбородок, обнаружив, что на самом деле здесь было не так страшно, как можно было ожидать… Не так темно и вовсе не так уж мрачно… А с приходом Рю — и не так пустынно.
— В основном из этой комнаты… я видел её там, в небольшом парке, — я указал на огромное окно. — Но в самый первый раз она появилась наверху, в коридоре второго этажа. Прошлым вечером мне показалось, что я видел её под лестницей… Где решил пережидать поначалу.
Страница 13 из 28
