Мрачные небеса, казалось, почти приникли к земле, и тут же прорвались, протекли потоками серого ливня. Тяжёлые капли разбивались об одинаковые надгробья, словно бы выталкивая их за пределы моего крохотного мира — настойчиво, но безрезультатно.
103 мин, 41 сек 21296
Не промолвив ни слова, Рю заглянул в пыльную каморку и тут же вернулся в зал. Поднялся по нежно поскрипывающей старой лестнице. Я последовал за ним, вдруг ощутив себя частью какого-то запутанного расследования в стиле старых западных детективов.
Первым делом Рю прошёл в мою комнату: приблизился к окну, тщательно вгляделся в него, похоже, пытаясь обнаружить следы мастерски спрятанной проволочной системы, затем распахнул его и выглянул наружу. Несколько раз проводил по стеклу ладонями, проверяя его целостность, после чего мрачно кашлянул в кулак и вышел в коридор. Я снова поплёлся за сосредоточенным товарищем, успев бросить последний сокрушённый взгляд на свой рабочий стол, и с изумлением обнаружил на его поверхности ту самую сувенирную катану, которую, казалось, оставил внизу, в помещении под лестницей.
— Саюки, что-то не так? — голос Рю вывел меня из мгновенного оцепенения, и я, вздрогнув, покинул спальню, автоматически свернул влево, к комнате Акане. — Открой замок. Я понимаю, что эта комната для тебя…
— Здесь не заперто, — тупо отозвался я. — Во всяком случае, не было заперто ещё вчера…
Рю демонстративно подёргал дверную ручку из стороны в сторону, позволяя мне вслушаться во всю гамму недовольных щелчков и скрипов. Дверь была заперта…
В который уже раз за последние дни я вставил ключ в замочную скважину, повернул, дождавшись мягкой упругой отдачи, и первым вошёл в комнату Акане. И, как будто бы дожидаясь этого моего прихода, за окном вновь обрели силу потоки чарующего ливня.
— Ты не был здесь ни разу за весь год? — Рю медленно огляделся, пытаясь найти мельчайшие детали, так или иначе способные вывести нас к объяснимой истине.
— Нет, — я отрицательно покачал головой.
— Но мне кажется, что… этой комнатой пользовались…
— Не может быть. Я бы знал…
— Посмотри, — он указал на пол у дверцы широкого стенного шкафа. — Здесь нет и следа пыли, как если бы шкаф использовали всё это время…
— Я отодвигал дверцу, когда разыскивал следы нарушительницы…
— Пол отполирован до блеска по этой линии… Нет, такие следы не протереть за каких-то пару дней.
Ладонь Рю легла на тонкую дверцу шкафа, качнулась в сторону, но я вдруг резко схватил друга за предплечье и оттащил его в сторону.
— Саюки, что с тобой? — он нахмурился, закусил нижнюю губу.
— Не надо, — я замотал головой, снова разгадав в себе страх, равного которому не испытывал ещё никогда. Как будто бы тонкие ледяные иглы вдруг прошили меня изнутри, пронзили слабое человеческое тело, насадив его на множество тонких нитей, сверкающих в свете новой луны… Серебряных Нитей…
Казалось, ещё мгновение, ещё хоть мгновение в комнате ушедшей Акане — и горло моё исторгло бы протяжный истерический крик! Внезапный укол скорби был слишком силён, слишком яростен для того, чтоб его можно было оставить без внимания!
И тогда Рю просто ударил меня. Не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы вернуть в мою голову ощущение реальности. Вся левая скула наполнилась болью, мгновенно отяжелела, но по сравнению с минувшим ужасом это была всего лишь естественная и осмысленная боль.
— Открывай, — я утёр угол прикушенной губы рукавом.
Рю оттолкнул дверь шкафа с силой настоящего боевика якудза, но запал его мгновенно сошёл на нет, сменившись сперва почти осязаемым страхом, а потом — обыкновенным смятением.
Мы оба стояли, парализованные увиденным, и смотрели в нишу шкафа. Смотрели, не веря своим собственным глазам: там, перед горой коробок и каких-то ненужных вещей, стояла девочка лет одиннадцати, облачённая в траурное чёрное кимоно. Её волосы ниспадали до самого пола, почти полностью прикрывая лицо; оставляя только кажущийся странной выпуклостью треугольник носа и изящный разрез бледных бескровных губ.
— Что это?! — я рухнул на колени, теряя от страха все оставшиеся силы.
— Проклятье, я чуть было не испугался всерьёз, — Рю посмотрел на меня, и я впервые увидел его растерянным и смущённым. — После всех твоих рассказов…
— Но… Подожди, что ты хочешь этим сказать?! А как же…
— Саюки. Прошу тебя, — он вдохнул, задержал дыхание — и медленно выдохнул, пытаясь восстановить обычное спокойствие и унять грохочущее сердце. — Неужели ты не помнишь?
— Помню? Что ещё я должен помнить?! — я продолжал испуганно смотреть на облизанную полумраком шкафа девочку в чёрном кимоно, на её тонкие бледные пальчики, выглядывающие из безвольно опущенных рукавов, на её безжизненные губы, на истинно-чёрные волосы, кажется, струящиеся настоящим чёрным шёлком…
— Акане, — Рю заставил меня посмотреть ему в глаза одним упоминанием этого имени. — Это её любимая кукла. Ты уже забыл?
— Любимая… кукла?!
Я вздрогнул, содрогнулся всем телом, почти кожей чувствуя, как волосы на моей голове топорщатся, точно у перепуганной кошки. Да, у Акане была любимая кукла, Каору-тян, но… То была совсем другая игрушка, выполненная в рост двенадцатилетней двоюродной сестры Акане искусным кукольником, светлая и радостная. С нынешним жутковатым воплощением её связывал только цвет волос — но больше ничего!
Первым делом Рю прошёл в мою комнату: приблизился к окну, тщательно вгляделся в него, похоже, пытаясь обнаружить следы мастерски спрятанной проволочной системы, затем распахнул его и выглянул наружу. Несколько раз проводил по стеклу ладонями, проверяя его целостность, после чего мрачно кашлянул в кулак и вышел в коридор. Я снова поплёлся за сосредоточенным товарищем, успев бросить последний сокрушённый взгляд на свой рабочий стол, и с изумлением обнаружил на его поверхности ту самую сувенирную катану, которую, казалось, оставил внизу, в помещении под лестницей.
— Саюки, что-то не так? — голос Рю вывел меня из мгновенного оцепенения, и я, вздрогнув, покинул спальню, автоматически свернул влево, к комнате Акане. — Открой замок. Я понимаю, что эта комната для тебя…
— Здесь не заперто, — тупо отозвался я. — Во всяком случае, не было заперто ещё вчера…
Рю демонстративно подёргал дверную ручку из стороны в сторону, позволяя мне вслушаться во всю гамму недовольных щелчков и скрипов. Дверь была заперта…
В который уже раз за последние дни я вставил ключ в замочную скважину, повернул, дождавшись мягкой упругой отдачи, и первым вошёл в комнату Акане. И, как будто бы дожидаясь этого моего прихода, за окном вновь обрели силу потоки чарующего ливня.
— Ты не был здесь ни разу за весь год? — Рю медленно огляделся, пытаясь найти мельчайшие детали, так или иначе способные вывести нас к объяснимой истине.
— Нет, — я отрицательно покачал головой.
— Но мне кажется, что… этой комнатой пользовались…
— Не может быть. Я бы знал…
— Посмотри, — он указал на пол у дверцы широкого стенного шкафа. — Здесь нет и следа пыли, как если бы шкаф использовали всё это время…
— Я отодвигал дверцу, когда разыскивал следы нарушительницы…
— Пол отполирован до блеска по этой линии… Нет, такие следы не протереть за каких-то пару дней.
Ладонь Рю легла на тонкую дверцу шкафа, качнулась в сторону, но я вдруг резко схватил друга за предплечье и оттащил его в сторону.
— Саюки, что с тобой? — он нахмурился, закусил нижнюю губу.
— Не надо, — я замотал головой, снова разгадав в себе страх, равного которому не испытывал ещё никогда. Как будто бы тонкие ледяные иглы вдруг прошили меня изнутри, пронзили слабое человеческое тело, насадив его на множество тонких нитей, сверкающих в свете новой луны… Серебряных Нитей…
Казалось, ещё мгновение, ещё хоть мгновение в комнате ушедшей Акане — и горло моё исторгло бы протяжный истерический крик! Внезапный укол скорби был слишком силён, слишком яростен для того, чтоб его можно было оставить без внимания!
И тогда Рю просто ударил меня. Не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы вернуть в мою голову ощущение реальности. Вся левая скула наполнилась болью, мгновенно отяжелела, но по сравнению с минувшим ужасом это была всего лишь естественная и осмысленная боль.
— Открывай, — я утёр угол прикушенной губы рукавом.
Рю оттолкнул дверь шкафа с силой настоящего боевика якудза, но запал его мгновенно сошёл на нет, сменившись сперва почти осязаемым страхом, а потом — обыкновенным смятением.
Мы оба стояли, парализованные увиденным, и смотрели в нишу шкафа. Смотрели, не веря своим собственным глазам: там, перед горой коробок и каких-то ненужных вещей, стояла девочка лет одиннадцати, облачённая в траурное чёрное кимоно. Её волосы ниспадали до самого пола, почти полностью прикрывая лицо; оставляя только кажущийся странной выпуклостью треугольник носа и изящный разрез бледных бескровных губ.
— Что это?! — я рухнул на колени, теряя от страха все оставшиеся силы.
— Проклятье, я чуть было не испугался всерьёз, — Рю посмотрел на меня, и я впервые увидел его растерянным и смущённым. — После всех твоих рассказов…
— Но… Подожди, что ты хочешь этим сказать?! А как же…
— Саюки. Прошу тебя, — он вдохнул, задержал дыхание — и медленно выдохнул, пытаясь восстановить обычное спокойствие и унять грохочущее сердце. — Неужели ты не помнишь?
— Помню? Что ещё я должен помнить?! — я продолжал испуганно смотреть на облизанную полумраком шкафа девочку в чёрном кимоно, на её тонкие бледные пальчики, выглядывающие из безвольно опущенных рукавов, на её безжизненные губы, на истинно-чёрные волосы, кажется, струящиеся настоящим чёрным шёлком…
— Акане, — Рю заставил меня посмотреть ему в глаза одним упоминанием этого имени. — Это её любимая кукла. Ты уже забыл?
— Любимая… кукла?!
Я вздрогнул, содрогнулся всем телом, почти кожей чувствуя, как волосы на моей голове топорщатся, точно у перепуганной кошки. Да, у Акане была любимая кукла, Каору-тян, но… То была совсем другая игрушка, выполненная в рост двенадцатилетней двоюродной сестры Акане искусным кукольником, светлая и радостная. С нынешним жутковатым воплощением её связывал только цвет волос — но больше ничего!
Страница 14 из 28
