Череда мрачных и загадочных убийств в американском городе Атланта, штат Джорджия, растянувшаяся на много месяцев и едва не ставшая причиной вооружённого гражданского противостояния, и поныне остаётся своеобразным камнем преткновения для историков криминалистики.
142 мин, 40 сек 21453
Наконец, ещё один «бизнес-проект» Уилльямса состоял в том, что он работой папарацци. Оборудовав свой автомобиль радиостанцией, перекрывавшей диапазон«полицейских» волн, Уэйн получил возможность прослушивать открытые переговоры уличных патрулей, благодаря чему всегда был в курсе криминальных и разного рода скандальных новостей. Узнав о каком-либо происшествии, Уилльямс мчался в указанный район, стремясь оказаться там ранее полиции и журналистов. Прибыв на место инциндента он спешил сфотографировать происходящее для того, чтобы продать полученный материал в газеты, журналы или на телевидение. В своей машине Уилльямс всегда возил фотоаппарат, оборудованный широкоугольным объективом для съёмки с большого расстояния, и большую профессиональную видеокамеру. После задержания Уэйна многие полицейские вспомнили, что очень часто встречали его в местах обнаружения детских трупов: Уилльямс фотографировал действия полиции из-за оцепления. Самым большим его успехом на поприще папарацци следует считать заснятую Уилльямсом катастрофу пассажирского самолёта в аэропорту Атланты; плёнку с видеозаписью этого пожара купили у Уэйна несколько телеканалов, благодаря чему тот заработал довольно большие деньги. Некоторые фотоматериалы Уилльямса покупала редакция журнала «Джет»; Уэйн утверждал, что с редактором этого журнала Б. Хуксом он имеет дружеские отношения, хотя последний этого не признал.
Несмотря на высокую активность и неумеренную амбициозность ни на одном из своих поприщ Уилльямс к 24 годам особенных успехов так и не достиг. Хотя некоторые из отснятых материалов ему удавалось продавать редакциям газет и журналов, финансовая независимость так к нему и не пришла; он продолжал оставаться на иждивении родителей. Его разнообразные прихоти, покупка дорогостоящей радио-, видео-и фототехники оплачивались из доходов отца и матери, весьма, кстати, скромных.
Во время первого допроса в атлантском управлении ФБР, продолжавшегося без малого 6 часов, задержанный вёл себя очень уверенно и даже нахально. Убедившись в том, что его рассказ о ночной поездке к «перспективной певице Черил Джонсон» опровергнут и он не в силах доказательно подтвердить собственную правдивость, Уилльямс замкнулся и отказался что-либо объяснять. Он потребовал либо формального выдвижения обвинения, либо освобождения. Уилльямс так и не сказал для чего он останавливался на мосту«Джексон-парквей» и что именно бросил в воду. Если точнее — он вообще не признал факт остановки. В тот момент никто в правоохранительных органах не был готов санкционировать неподготовленный арест. Поэтому Уилльямса в конце-концов отпустили. Выйдя из здания ФБР, он долгое время ходил вокруг него кругами, видимо, не находя сил уйти с этого места. Подобное поведение можно было объяснить внутренними переживаниями и глубоким сомнением в правильности избранной линии поведения; возможно, Уилльямс раздумывал над тем, не следует ли ему вернуться и сделать заявление. Кстати, полицейская практика свидетельствует, что невиновные люди так себя не ведут.
Уже в ходе первого допроса Уэйн Уилльямс продемонстрировал сотрудникам ФБР самую сильную черту своей личности — сверхвыдержанный характер. Он не раздражался, не поддавался на провокации, не реагировал на выпады, призванные заставить его волноваться; выбрав однажды тактику поведения, он оставался ей верен до конца. Вместе с тем, подозреваемый показал и свои слабые стороны: неумеренное тщеславие, хвастливость, лживость.
Проверка нового подозреваемого с самого начала велась в двух направлениях: 1) полиция и ФБР принялись тщательно изучать окружение Уэйна Уилльямса, дабы вскрыть его связь с жертвами «охотника за детьми», если таковая существовала, и 2) с полудня 22 мая началось тщательное изучение дна и берегов реки Чаттахучи с целью обнаружения предмета, который был выброшен подозреваемым.
Сбор материалов об Уэйне Уилльямсе позволил следствию сделать несколько важных открытий:
1) Оказалось, что в 1976 г. полиция Атланты задерживала его за то, что он переоборудовал свой автомобиль, имитировав внешний вид машин полиции (установил красные фонари перед решёткой радиатора и синий спецсигнал на приборной панели). На такой машине Уэйн Уилльямс разъезжал по городу, выдавая себя за «детектива в штатском». Тщедушный 18-летний «детектив» быстро вызвал подозрения в свой адрес, что позволило быстро пресечь его действия;
2) Несмотря на все старания ни ФБР, ни полиция так и не смогли отыскать ни одной женщины, с которой Уилльямс имел бы интимные отношения. К 24 годам он фактически не имел секса с женщиной, что в силу очевидных соображений представлялось чрезвычайно подозрительным. При этом Уилльямс категорически отверг все подозрения в своей гомосексуальности, а его родители с пеной у рта доказывали, что их ребёнок «абсолютно нормален»;
Несмотря на высокую активность и неумеренную амбициозность ни на одном из своих поприщ Уилльямс к 24 годам особенных успехов так и не достиг. Хотя некоторые из отснятых материалов ему удавалось продавать редакциям газет и журналов, финансовая независимость так к нему и не пришла; он продолжал оставаться на иждивении родителей. Его разнообразные прихоти, покупка дорогостоящей радио-, видео-и фототехники оплачивались из доходов отца и матери, весьма, кстати, скромных.
Во время первого допроса в атлантском управлении ФБР, продолжавшегося без малого 6 часов, задержанный вёл себя очень уверенно и даже нахально. Убедившись в том, что его рассказ о ночной поездке к «перспективной певице Черил Джонсон» опровергнут и он не в силах доказательно подтвердить собственную правдивость, Уилльямс замкнулся и отказался что-либо объяснять. Он потребовал либо формального выдвижения обвинения, либо освобождения. Уилльямс так и не сказал для чего он останавливался на мосту«Джексон-парквей» и что именно бросил в воду. Если точнее — он вообще не признал факт остановки. В тот момент никто в правоохранительных органах не был готов санкционировать неподготовленный арест. Поэтому Уилльямса в конце-концов отпустили. Выйдя из здания ФБР, он долгое время ходил вокруг него кругами, видимо, не находя сил уйти с этого места. Подобное поведение можно было объяснить внутренними переживаниями и глубоким сомнением в правильности избранной линии поведения; возможно, Уилльямс раздумывал над тем, не следует ли ему вернуться и сделать заявление. Кстати, полицейская практика свидетельствует, что невиновные люди так себя не ведут.
Уже в ходе первого допроса Уэйн Уилльямс продемонстрировал сотрудникам ФБР самую сильную черту своей личности — сверхвыдержанный характер. Он не раздражался, не поддавался на провокации, не реагировал на выпады, призванные заставить его волноваться; выбрав однажды тактику поведения, он оставался ей верен до конца. Вместе с тем, подозреваемый показал и свои слабые стороны: неумеренное тщеславие, хвастливость, лживость.
Проверка нового подозреваемого с самого начала велась в двух направлениях: 1) полиция и ФБР принялись тщательно изучать окружение Уэйна Уилльямса, дабы вскрыть его связь с жертвами «охотника за детьми», если таковая существовала, и 2) с полудня 22 мая началось тщательное изучение дна и берегов реки Чаттахучи с целью обнаружения предмета, который был выброшен подозреваемым.
Сбор материалов об Уэйне Уилльямсе позволил следствию сделать несколько важных открытий:
1) Оказалось, что в 1976 г. полиция Атланты задерживала его за то, что он переоборудовал свой автомобиль, имитировав внешний вид машин полиции (установил красные фонари перед решёткой радиатора и синий спецсигнал на приборной панели). На такой машине Уэйн Уилльямс разъезжал по городу, выдавая себя за «детектива в штатском». Тщедушный 18-летний «детектив» быстро вызвал подозрения в свой адрес, что позволило быстро пресечь его действия;
2) Несмотря на все старания ни ФБР, ни полиция так и не смогли отыскать ни одной женщины, с которой Уилльямс имел бы интимные отношения. К 24 годам он фактически не имел секса с женщиной, что в силу очевидных соображений представлялось чрезвычайно подозрительным. При этом Уилльямс категорически отверг все подозрения в своей гомосексуальности, а его родители с пеной у рта доказывали, что их ребёнок «абсолютно нормален»;
Страница 31 из 45
