Фандом: Гарри Поттер. Говорят, после серых всегда приходят черные, но история знает и обратные случаи. Представьте себе, что Пожиратели смерти внезапно лишаются своего лидера прямо перед заключительной битвой за Хогвартс. Что будет дальше?
18 мин, 18 сек 8037
— Зачем вам это все? — интересуется Руквуд, пожимая плечами.
Мальсибер вздыхает, прикусив нижнюю губу, опускает глаза.
— Просто не люблю бросать что-то на полдороги. А шанс у нас есть, главное — все сделать совсем по-другому.
— А что с Руди? — у Эйвери на лице нескрываемое любопытство. Вот кто будет воистину предан новому руководителю.
— Увидишь, — Мальсибер нехорошо усмехается. — Зря он забрал Беллу.
Проходит пара дней. Читаю «Пророк»: на первой же странице огромный заголовок «Новая власть за новый порядок». Руди все же удержал министерство. Малфой в Азкабане. Снейп бесследно исчез. Ага, нас объявили в розыск «за подрыв доверия к идеологии и предательство магического мира». Куча колдографий, моя унылая физиономия где-то сбоку. Я показываю статью Мальсиберу, который меланхолично вырезает из маггловских газет объявления. Он отмахивается:
— Это ожидаемо, Теодор. И, пожалуйста, не пытайся связаться с сыном. Лучше уж сразу пойди и сдайся.
В маггловском мире жить невыносимо трудно, кстати. Но приходится.
Через месяц мы снова встречаемся, и я наконец понимаю, зачем Мальсибер вырезал объявления из газет. На том самом кривоногом стуле сидит Яксли, мрачно рассматривает нашу компанию.
— Что за шифровки в маггловских газетенках? Зачем ты сказал, что на мне твое Империо, Мальсибер? — Яксли говорит сквозь зубы. — Я ведь знаю, как это.
— Не знаешь. Потому что я тебе ничего не приказывал, кроме как взглянуть на ситуацию критично.
— Так не бывает.
Мальсибер хмыкает.
— Ты с Малфоем, что ли, консультировался? Вот, читай, — он протягивает Яксли измятый лист пергамента.
— За этим ты меня сюда позвал? — огрызается тот, но берет и читает. Брови его по мере прочтения медленно ползут вверх. — Не может быть! Вранье! — он дотрагивается палочкой до пергамента, несколько раз проводит над текстом. — Подлинное. Как ты его достал?
Мальсибер ухмыляется.
— Шифровки в маггловских газетенках, и шифр, естественно, всегда разный. Не тебе — не увидишь. Так и достал.
Что за пергамент? У Яксли такое выражение лица, как будто он живого Мерлина встретил. Эйвери за его спиной смеется в кулак. Наверняка это его работа. С него станется. Хотя… подлинник? Яксли вряд ли бы ошибся. Но подлинник чего?
— Я этому не верю, — мрачно заявляет наш гость, отбросив косу за спину. — Как Лорд мог заболеть какой-то неизлечимой болезнью? Маггловская химиотерапия! Что это вообще такое? И если он был так болен, то?
— Уже не узнаем, — отвечает Мальсибер и смотрит на меня в упор. — Мистер Нотт, прокомментируйте это как целитель. Мог ли Лорд после трансформации и возрождения с помощью безрукого зельевара Петтигрю стать уязвимым к маггловским болезням?
Я быстро закрываю рот, секундная пауза, отвечаю. Профессиональный вопрос, как-никак.
— Судя по тому, что зелье было сварено упрощенным способом, без страховочных ингредиентов, насколько я помню рассказ Петтигрю, и то, что враг после возрождения остался в живых — а это сильно ослабляет эффект, все может быть. Хотя досконально механизм этого явления не изучен, но отрицать подобное нельзя.
Это что, завещание Лорда?! Мальсибер его достал? Я очень стараюсь сдержаться и не вытаращить глаза. Надо вести себя уверенно и умудренно, как при пациенте. Наш гость из лагеря Рудольфа, и не последний человек там.
Яксли снова читает письмо. Ему уже все равно, сколько нас и за кого мы. Что же там, в завещании, такого, кроме болезни?
— Если это правда, — негромко говорит он, возвращая пергамент Мальсиберу, — То… Это невозможно. Он же все знал!
Наш предводитель кивает, усмехаясь.
— Не просто знал, а был одним из доверенных лиц. Мне пришлось очень потрудиться, чтобы достать этот документ, потому что иначе его бы уничтожили. Если бы не драка с Долоховым и не Малфой…
Яксли встает.
— Критично, говоришь? Я подумаю, — и протягивает Мальсиберу руку.
После его ухода Мальсибер обессиленно опускается на продавленный диван.
— Я вам этого не показывал. Простите. Мне его доставили буквально за час до прихода Яксли, самому пришлось импровизировать. Прочитайте. Хотя, надеюсь, вы и так все поняли.
Мы чуть не сталкиваемся лбами над столом. Всем любопытно. Почерк у Лорда сбивчивый, буквы выведены дрожащей рукой, чернильные пятна затрудняют чтение.
«Пророчество гласит: если я убью Потера, то останусь жив. Я должен успеть.»
Маггловская химиотерапия уже не помогает. Только обезболивающее Снейпа и моральная поддержка Рудольфа держат меня на этом свете.
Если я не смогу убить Поттера — мне конец. Я это знаю.
Я надеялся на Старшую Палочку — но и она не помогла.
Зелья, которые варили целители, тоже.
Я не могу умереть, я застраховался.
Если меня не станет, я вернусь.
ЛВ«.»
— Застраховался? — негромко произносит Руквуд. — Не понимаю…
— Я тоже ничего не понимаю, — говорит Эйвери, хмурясь. — Рудольф и Снейп, значит, знали, да? И только они?
Мальсибер вздыхает, прикусив нижнюю губу, опускает глаза.
— Просто не люблю бросать что-то на полдороги. А шанс у нас есть, главное — все сделать совсем по-другому.
— А что с Руди? — у Эйвери на лице нескрываемое любопытство. Вот кто будет воистину предан новому руководителю.
— Увидишь, — Мальсибер нехорошо усмехается. — Зря он забрал Беллу.
Проходит пара дней. Читаю «Пророк»: на первой же странице огромный заголовок «Новая власть за новый порядок». Руди все же удержал министерство. Малфой в Азкабане. Снейп бесследно исчез. Ага, нас объявили в розыск «за подрыв доверия к идеологии и предательство магического мира». Куча колдографий, моя унылая физиономия где-то сбоку. Я показываю статью Мальсиберу, который меланхолично вырезает из маггловских газет объявления. Он отмахивается:
— Это ожидаемо, Теодор. И, пожалуйста, не пытайся связаться с сыном. Лучше уж сразу пойди и сдайся.
В маггловском мире жить невыносимо трудно, кстати. Но приходится.
Через месяц мы снова встречаемся, и я наконец понимаю, зачем Мальсибер вырезал объявления из газет. На том самом кривоногом стуле сидит Яксли, мрачно рассматривает нашу компанию.
— Что за шифровки в маггловских газетенках? Зачем ты сказал, что на мне твое Империо, Мальсибер? — Яксли говорит сквозь зубы. — Я ведь знаю, как это.
— Не знаешь. Потому что я тебе ничего не приказывал, кроме как взглянуть на ситуацию критично.
— Так не бывает.
Мальсибер хмыкает.
— Ты с Малфоем, что ли, консультировался? Вот, читай, — он протягивает Яксли измятый лист пергамента.
— За этим ты меня сюда позвал? — огрызается тот, но берет и читает. Брови его по мере прочтения медленно ползут вверх. — Не может быть! Вранье! — он дотрагивается палочкой до пергамента, несколько раз проводит над текстом. — Подлинное. Как ты его достал?
Мальсибер ухмыляется.
— Шифровки в маггловских газетенках, и шифр, естественно, всегда разный. Не тебе — не увидишь. Так и достал.
Что за пергамент? У Яксли такое выражение лица, как будто он живого Мерлина встретил. Эйвери за его спиной смеется в кулак. Наверняка это его работа. С него станется. Хотя… подлинник? Яксли вряд ли бы ошибся. Но подлинник чего?
— Я этому не верю, — мрачно заявляет наш гость, отбросив косу за спину. — Как Лорд мог заболеть какой-то неизлечимой болезнью? Маггловская химиотерапия! Что это вообще такое? И если он был так болен, то?
— Уже не узнаем, — отвечает Мальсибер и смотрит на меня в упор. — Мистер Нотт, прокомментируйте это как целитель. Мог ли Лорд после трансформации и возрождения с помощью безрукого зельевара Петтигрю стать уязвимым к маггловским болезням?
Я быстро закрываю рот, секундная пауза, отвечаю. Профессиональный вопрос, как-никак.
— Судя по тому, что зелье было сварено упрощенным способом, без страховочных ингредиентов, насколько я помню рассказ Петтигрю, и то, что враг после возрождения остался в живых — а это сильно ослабляет эффект, все может быть. Хотя досконально механизм этого явления не изучен, но отрицать подобное нельзя.
Это что, завещание Лорда?! Мальсибер его достал? Я очень стараюсь сдержаться и не вытаращить глаза. Надо вести себя уверенно и умудренно, как при пациенте. Наш гость из лагеря Рудольфа, и не последний человек там.
Яксли снова читает письмо. Ему уже все равно, сколько нас и за кого мы. Что же там, в завещании, такого, кроме болезни?
— Если это правда, — негромко говорит он, возвращая пергамент Мальсиберу, — То… Это невозможно. Он же все знал!
Наш предводитель кивает, усмехаясь.
— Не просто знал, а был одним из доверенных лиц. Мне пришлось очень потрудиться, чтобы достать этот документ, потому что иначе его бы уничтожили. Если бы не драка с Долоховым и не Малфой…
Яксли встает.
— Критично, говоришь? Я подумаю, — и протягивает Мальсиберу руку.
После его ухода Мальсибер обессиленно опускается на продавленный диван.
— Я вам этого не показывал. Простите. Мне его доставили буквально за час до прихода Яксли, самому пришлось импровизировать. Прочитайте. Хотя, надеюсь, вы и так все поняли.
Мы чуть не сталкиваемся лбами над столом. Всем любопытно. Почерк у Лорда сбивчивый, буквы выведены дрожащей рукой, чернильные пятна затрудняют чтение.
«Пророчество гласит: если я убью Потера, то останусь жив. Я должен успеть.»
Маггловская химиотерапия уже не помогает. Только обезболивающее Снейпа и моральная поддержка Рудольфа держат меня на этом свете.
Если я не смогу убить Поттера — мне конец. Я это знаю.
Я надеялся на Старшую Палочку — но и она не помогла.
Зелья, которые варили целители, тоже.
Я не могу умереть, я застраховался.
Если меня не станет, я вернусь.
ЛВ«.»
— Застраховался? — негромко произносит Руквуд. — Не понимаю…
— Я тоже ничего не понимаю, — говорит Эйвери, хмурясь. — Рудольф и Снейп, значит, знали, да? И только они?
Страница 2 из 6
