Фандом: Гарри Поттер. Говорят, после серых всегда приходят черные, но история знает и обратные случаи. Представьте себе, что Пожиратели смерти внезапно лишаются своего лидера прямо перед заключительной битвой за Хогвартс. Что будет дальше?
18 мин, 18 сек 8039
— Август, вы мне будете нужны ненадолго, — говорит Мальсибер и берет Руквуда за рукав. Я закрываю глаза, потому что они наверняка сейчас аппарируют, а на меня наваливается странная сонная дурнота, которой невозможно сопротивляться.
Поттер FM сегодня не выходит в эфир. «Пророк» — тоже. Информационный вакуум какой-то. За окном темнеет. Я спал даже слишком долго, сейчас никак не могу перестать зевать.
— Не разбегаться, идти вместе, никаких там «разбиться по парам» и прочей ерунды! Понятно? Идем плотной группой. Спокойно и уверенно. Мистер Руквуд нас проведет прямо в отдел тайн, — Мальсибер сидит в появившемся невесть откуда удобном, слегка модерновом кресле, пристально смотрит на нас. — Я иду впереди. Так надо. Будешь спорить, Траверс?
Тот послушно мотает головой.
— Эйвери? Нотт? Яксли, ты как?
— Пристойно, — скептически отвечает Яксли. — Но я бы не советовал тебе идти первым, там Беллатрикс буйствует, швыряет Авады во все, что увидит. Перед тем, как ты меня вчера забрал, с ней странная истерика случилась.
— Именно поэтому я и должен идти первым, — отмахивается Мальсибер.
Руквуд и правда знает, как пройти в отдел тайн. Мы аппарируем к телефонной будке, заходим, пространство услужливо расширяется, чтобы мы поместились все. Руквуд набирает номер и только потом снимает трубку. Шепчет какую-то ересь, нечто вроде «Собачий лай без зонтика не улетит», и будка, как лифт, без лишних вопросов, даже не выдавая нам значков, едет вниз. Я сжимаю палочку в руке: мало ли что нас там ждет.
Мы выходим в зале, в котором раньше стоял резервуар с мозгами. Сейчас он то ли разбит, то ли развоплощен, и мозги безжизненно висят под потолком. Руквуд морщится почти болезненно.
— Группой, — напоминает Мальсибер и, выпятив подбородок, уверенно шагает к двери. Мы идем за ним, стараясь держаться ближе друг к другу.
Вот и первый сюрприз. В круглой комнате со множеством дверей валяется труп Рабастана и мечется, как кошка в клетке, Беллатрикс. Она резко останавливается, кривит губы, взмахивая палочкой, и внезапно застывает.
— Ты! — хрипло выкрикивает она. А потом начинается странное: Белла роняет палочку, опускается на пол и начинает навызрыд реветь. Впервые вижу ее слезы. Душераздирающее зрелище.
— Я, — отвечает Мальсибер странно мягким голосом. — Рудольф жив?
Беллатрикс рыдает:
— Он… соврал… Сволочь! Предал! Лорд… Цисси все рассказала… Завещание… Ты один… не врал!
— Рудольф жив? — так же мягко и спокойно повторяет Мальсибер.
Она, не говоря ни слова, взмахивает рукой в сторону одной из дверей.
— Август, откроете? — наш предводитель осторожно подходит к двери. — Только осторожно теперь, — шепчет он. — Ему нечего терять.
Руквуд усмехается, стучит несколько раз палочкой по дверной ручке.
— Открыто.
У Мальсибера совершенно каменное, сосредоточенно-безразличное лицо. Впрочем, раньше я знал именно это выражение, а вот улыбок не видел. Только сейчас…
Он распахивает дверь.
— Экспеллиармус!
— Что, будешь убивать меня безоружным, так п-проще? — единственный оставшийся в живых из братьев Лестранжей смотрит на Мальсибера, который держит в правой руке его палочку, с искренней ненавистью. — П-предатель.
Когда это он стал заикаться? Нервное потрясение?
— Революцию замышляют гении, реализуют истинно преданные, а пользуются ее плодами п-п-проходимцы. Такие, как ты! — Рудольф близоруко щурится, он выглядит каким-то слишком беззащитным без очков. — Ты п-предал идею, ради которой мы боролись и умирали!
Мальсибер не сводит глаз со своего главного оппонента. Молчит. И мы молчим. Потому что это страшная и завораживающая картина, на самом деле.
— Лорд… был слишком болен! Его идефикс про Поттера… Нельзя позволять личному вмешиваться в такие дела, как политика! Он не имел п-права! — Рудольф ожесточенно выкрикивает каждое слово, чуть запинаясь. — Идея должна жить… а мы служить ей!
— Идея, Рудольф, — спокойно и тихо говорит вдруг Мальсибер, — Всего лишь средство. Как деньги, как секс, как голод… Не цель, а средство ее достижения. Если бы ты это понял, то не проиграл бы. А ведь ты проиграл, ты это понимаешь?
Лестранж подходит к нему вплотную, сплевывает на ботинок.
— А ты любишь играть людьми, правда, наш непризнанный гений, ловец душ человеческих? Серое ничтожество. Манипулятор дешевый.
— Рот закрой, ты! — не выдерживает Эйвери.
Мальсибер резко вскидывает руку, призывая к молчанию. Он бесстрастно смотрит на Рудольфа, потом так же тихо, без выражения говорит:
— Вы будете арестованы и препровожены в Азкабан, мистер Лестранж. Если доживете. Инкарцеро!
Дальше мы идем по коридору, черный кафель тускло поблескивает в свете Люмосов. Трупы, трупы, трупы… Раненые. Лифт, дребезжа, открывает решетчатые двери. Мы едем наверх.
Второй сюрприз. Вервольф. Руквуд успевает его убить, увернувшись.
— Я сказал, держаться вместе, — шипит Мальсибер, перешагивает через Грейбэка и уверенно идет по коридору вправо. Некоторые двери приоткрываются и снова захлопываются, слышны женские рыдания, шепот.
Дверь с табличкой «Министр магии» заперта.
Поттер FM сегодня не выходит в эфир. «Пророк» — тоже. Информационный вакуум какой-то. За окном темнеет. Я спал даже слишком долго, сейчас никак не могу перестать зевать.
— Не разбегаться, идти вместе, никаких там «разбиться по парам» и прочей ерунды! Понятно? Идем плотной группой. Спокойно и уверенно. Мистер Руквуд нас проведет прямо в отдел тайн, — Мальсибер сидит в появившемся невесть откуда удобном, слегка модерновом кресле, пристально смотрит на нас. — Я иду впереди. Так надо. Будешь спорить, Траверс?
Тот послушно мотает головой.
— Эйвери? Нотт? Яксли, ты как?
— Пристойно, — скептически отвечает Яксли. — Но я бы не советовал тебе идти первым, там Беллатрикс буйствует, швыряет Авады во все, что увидит. Перед тем, как ты меня вчера забрал, с ней странная истерика случилась.
— Именно поэтому я и должен идти первым, — отмахивается Мальсибер.
Руквуд и правда знает, как пройти в отдел тайн. Мы аппарируем к телефонной будке, заходим, пространство услужливо расширяется, чтобы мы поместились все. Руквуд набирает номер и только потом снимает трубку. Шепчет какую-то ересь, нечто вроде «Собачий лай без зонтика не улетит», и будка, как лифт, без лишних вопросов, даже не выдавая нам значков, едет вниз. Я сжимаю палочку в руке: мало ли что нас там ждет.
Мы выходим в зале, в котором раньше стоял резервуар с мозгами. Сейчас он то ли разбит, то ли развоплощен, и мозги безжизненно висят под потолком. Руквуд морщится почти болезненно.
— Группой, — напоминает Мальсибер и, выпятив подбородок, уверенно шагает к двери. Мы идем за ним, стараясь держаться ближе друг к другу.
Вот и первый сюрприз. В круглой комнате со множеством дверей валяется труп Рабастана и мечется, как кошка в клетке, Беллатрикс. Она резко останавливается, кривит губы, взмахивая палочкой, и внезапно застывает.
— Ты! — хрипло выкрикивает она. А потом начинается странное: Белла роняет палочку, опускается на пол и начинает навызрыд реветь. Впервые вижу ее слезы. Душераздирающее зрелище.
— Я, — отвечает Мальсибер странно мягким голосом. — Рудольф жив?
Беллатрикс рыдает:
— Он… соврал… Сволочь! Предал! Лорд… Цисси все рассказала… Завещание… Ты один… не врал!
— Рудольф жив? — так же мягко и спокойно повторяет Мальсибер.
Она, не говоря ни слова, взмахивает рукой в сторону одной из дверей.
— Август, откроете? — наш предводитель осторожно подходит к двери. — Только осторожно теперь, — шепчет он. — Ему нечего терять.
Руквуд усмехается, стучит несколько раз палочкой по дверной ручке.
— Открыто.
У Мальсибера совершенно каменное, сосредоточенно-безразличное лицо. Впрочем, раньше я знал именно это выражение, а вот улыбок не видел. Только сейчас…
Он распахивает дверь.
— Экспеллиармус!
— Что, будешь убивать меня безоружным, так п-проще? — единственный оставшийся в живых из братьев Лестранжей смотрит на Мальсибера, который держит в правой руке его палочку, с искренней ненавистью. — П-предатель.
Когда это он стал заикаться? Нервное потрясение?
— Революцию замышляют гении, реализуют истинно преданные, а пользуются ее плодами п-п-проходимцы. Такие, как ты! — Рудольф близоруко щурится, он выглядит каким-то слишком беззащитным без очков. — Ты п-предал идею, ради которой мы боролись и умирали!
Мальсибер не сводит глаз со своего главного оппонента. Молчит. И мы молчим. Потому что это страшная и завораживающая картина, на самом деле.
— Лорд… был слишком болен! Его идефикс про Поттера… Нельзя позволять личному вмешиваться в такие дела, как политика! Он не имел п-права! — Рудольф ожесточенно выкрикивает каждое слово, чуть запинаясь. — Идея должна жить… а мы служить ей!
— Идея, Рудольф, — спокойно и тихо говорит вдруг Мальсибер, — Всего лишь средство. Как деньги, как секс, как голод… Не цель, а средство ее достижения. Если бы ты это понял, то не проиграл бы. А ведь ты проиграл, ты это понимаешь?
Лестранж подходит к нему вплотную, сплевывает на ботинок.
— А ты любишь играть людьми, правда, наш непризнанный гений, ловец душ человеческих? Серое ничтожество. Манипулятор дешевый.
— Рот закрой, ты! — не выдерживает Эйвери.
Мальсибер резко вскидывает руку, призывая к молчанию. Он бесстрастно смотрит на Рудольфа, потом так же тихо, без выражения говорит:
— Вы будете арестованы и препровожены в Азкабан, мистер Лестранж. Если доживете. Инкарцеро!
Дальше мы идем по коридору, черный кафель тускло поблескивает в свете Люмосов. Трупы, трупы, трупы… Раненые. Лифт, дребезжа, открывает решетчатые двери. Мы едем наверх.
Второй сюрприз. Вервольф. Руквуд успевает его убить, увернувшись.
— Я сказал, держаться вместе, — шипит Мальсибер, перешагивает через Грейбэка и уверенно идет по коридору вправо. Некоторые двери приоткрываются и снова захлопываются, слышны женские рыдания, шепот.
Дверь с табличкой «Министр магии» заперта.
Страница 4 из 6
