Серый туман

— Мой полковник, получается, что, когда мы о вас заботились, на самом деле мы загоняли вас в ловушку долга?

Лон-Гор подумал, тщательно анализируя свои ощущения и пытаясь воззвать к бессознательному и осознать свои скрытые мотивы.

— Видимо, да, — сказал он наконец. — Каждое такое ваше действие добавляло чуть-чуть к моему долгу и обязанностям. Пусть я даже об этом не задумывался.

— А потом выбивался бы из сил ради нас и считал бы, что так и надо! — ахнул Рини.

— А разве не надо? — растерялся Лон-Гор. — Это мой долг…

— И ещё капелька, и ещё немного, и вон за эту принесённую кружку тоже, — перебил его Норон и обернулся к остальным, бессильно разводя руками: — Ну как объяснить, а?

— Словами трудно объяснить то, что нами впитано с молоком матери, а ими — нет, — заметил Арант. — Но можно попробовать. — Он задумчиво пощёлкал пальцами.

— Вы хотите сказать, что мои представления опять оказались ложными, и в данной ситуации я не должен платить добром за добро? — не выдержал Лон-Гор.

— Не должны, — ответил Рини. — Можете. Не из-под палки и не потому, что так надо. А просто гипотетически когда-нибудь.

— Вот почему менвиты не любят друг о друге заботиться — это накладывает обязательства, — догадался Кайас. — Вы без обязательств не можете, непременно надо навьючиться ими так, чтобы едва унести.

— А я не понимаю, как жить без них, — нахмурился Лон-Гор.

— Короче, так! — Видимо, сформулировав, Арант бросил наушники и поднялся. — Мой полковник, нужно, чтобы вы поняли одну вещь. Мы любим вас не за то, что вы спасли Ильсора, и не за то, что гипотетически жизнь каждого из нас может от вас зависеть. Мы любим вас не за что-то, а просто так.

— И поэтому заботимся о вас просто так, — подхватил Айстан, видимо, припомнив своё пребывание в лазарете. — Нам ничего взамен не нужно, это просто добро ради добра. Просто потому, что вы заняты важным и, если встанете за чаем, потеряете мысль. Понимаете, взамен ничего не нужно, мы всё знаем и так.

Лон-Гор едва обрёл дар речи.

— Вы меня — что?!

— А вина — плохое чувство, — со своего места добавил Рини. — Мы уверены, что вы не поддались Гван-Ло и делали всё, от вас зависящее, и не только на Беллиоре, чтобы…

— Я мучил людей, — прервал его Лон-Гор, не желая делать тайны из своей биографии и в мгновение ока подавив возникшую было жалость к самому себе. И в прошлое, и в будущее следовало смотреть не затуманенным взглядом.

Над лагерем повисла тишина, и даже стало слышно, как где-то недалеко кто-то тащит охапку хвороста.

— Но вы же делали это не ради удовольствия, — сказал наконец Арант. — Никогда не поверю. Вы? Никогда.

— Ради науки, но, думаю, моим подопытным было всё равно.

— Вы спасли Ильсора, а, значит, и нас всех, — заговорил Айстан, — вы заботились обо мне, вытащили Эйгарда, Мевира, да и Риган жив, может, только благодаря вам. Кому из нас ещё попасть в беду, прежде чем вы решите, что можно просто выполнять свою работу, а не спасать, искупая вину, и всё такое прочее?

— Когда-нибудь я действительно пойму, что хватит, но это такие тонкие материи, что даже не знаю, — ответил Лон-Гор. Никогда до этого не приходилось чувствовать себя препарируемой лягушкой, но странно, что он не чувствовал боли. Впрочем, это потому, что запретил себе её чувствовать…

— Значит, никогда! — выкрикнул Кайас.

— Почему бы не сказать, что этот момент настал сейчас? — предложил Арант.

— Я подумаю, — уклончиво сказал Лон-Гор. Они предлагали немыслимое, он ещё не был готов снять с себя это бремя и знал это.

Кто-то обнял его сзади, обвив руками за плечи, и он даже вздрогнул от неожиданности, а потом узнал Зотена. Видимо, тот вернулся незаметно и услышал всё.

— Всё нормально, док, — сказал Зотен. — Правда. Только у вас, менвитов, всё сложно, уж не обижайтесь. И не знаешь, как подступиться.

— Ну вот справились же с проблемой, — возразил Норон. — Главное — рассказать о ней, и это уже половина решения. И пейте чай, зря я, что ли, котелок в ручье держал, чтобы похолоднее было?

Риган понял, что кричит, но своего голоса не услышал, так силён был его ужас. Не думая о том, что делает и зачем, он подхватил Ар-Лоя, чтобы подтащить его выше, и светлая обивка кресла тут же окрасилась красным. Риган трясущимися руками открыл панель, за которой пряталась аптечка. Ар-Лой повалился на штурвал, и Риган едва успел подставить плечо, чтобы поймать его и не дать удариться. Он был тяжёлым, даже удивительно, что только что удалось его усадить.

— Мой господин, только не умирайте, не умирайте, не бросайте меня, — причитал Риган, разрывая упаковку бинтов. Он ткнулся окровавленными пальцами Ар-Лою в шею и нащупал бьющуюся жилку. — Не умирайте, не надо, и зачем мы только сюда полезли…

В лобовое стекло врезался камень, но трещин не было. Риган спохватился и заклинил обе дверцы, кровь на одной руке уже начала застывать.