Одно из самых мрачных в истории французской криминалистики расследований, названное по фамилии преступников «делом сестер Папин», началось вполне обыденным утром 3 февраля 1933 г. Не было еще семи часов утра когда молочник, развозивший свежие молоко и сливки, постучал в дверь трехэтажного дома, принадлежавшего Жозефине Ланселин, пожалуй, самой зажиточной жительнице небольшого городка Ле Ман в 150 километрах западнее Парижа.
22 мин, 32 сек 7847
Младшая из сестер — Эмилия — желала, чтобы ее отпустили из приюта в женский монастырь. В возрасте 15 лет она стала послушницей, а впоследствии — монахиней. Было известно, что ее периодически навещали старшие сестры, т. е. отношения между ними не прерывались.
Между тем, дочери практически отказались от общения с матерью. Разрыв произошел в 1931 г. и поводом к нему послужили взаимные материальные претензии: мать считала, что Кристин и Леа должны ей переводить часть зарабатываемых денег, дочери же отказывались это делать. Видимо, они не считали, что чем-либо обязаны матери. Прервавшаяся в то время переписка более не восстанавливалась, хотя мать и продолжала бомбардировать дочерей письмами с требованиями денег и разного рода увещеваниями.
Опрашивая соседей, следователи установили, что сестры поддерживали со своей работодательницей минимальный контакт. madame Ланселин никогда не жаловалась на свою прислугу и, по-видимому, между ними существовало глубокое отчуждение. Сам по себе факт отсутствия жалоб мог указывать на два совершенно противоположных обстоятельства: а) случайность нападения и его полную неожиданность для всех участников драмы, либо б) тщательное планирование и скрытность подготовки убийства. Сами сестры Папин ничего прокурору объяснить не желали. Они игнорировали обращенные к ним вопросы и их поведение на допросах до такой степени показалось странным, что уже 10 февраля 1933 г. обеих убийц направили на психиатрическое освидетельствование.
Врачи констатировали полнейшую индифферентность сестер в отношении содеянного преступления. Рассматривая фотографии изуродованных жертв они не выражали никаких человеческих эмоций: ни жалости, ни злорадства. Если младшая из сестер — Леа — была инертна в своих реакциях и походила на сомнамбулу, то старшая — Кристин — очень скоро сделалась активной и агрессивной. Буквально на следующий день после перевода в тюремную больницу она потребовала допустить ее к Леа. В дальнейшем это требование повторялось неоднократно. Отказ врачей обеспечить контакт с сестрой делал Кристин все более недружественной. В конце февраля она закатила первую истерику, во время которой каталась по полу своей камеры, выла и нецензурно ругалась в адрес врачей и охраны. Подобные истерики в последующем повторялись.
Надо сказать, что первая официальная версия преступления в Ле Мане была довольно неожиданной: прокурор предположил, что все случившееся было следствием классового антагонизма и имеет под собой экономическую подоплеку. Впрочем, от этого предположения скоро пришлось отказаться: сестры Папин в силу своей малограмотности и неразвитости никак не тянули на роли борцов с социальной несправедливостью.
Своеобразие поведения сестер наталкивало на предположение об их невменяемости. Групповое помешательство вовсе не такая редкость, как это может показаться на первый взгляд. Многие преступные пары строятся как раз по принципу общности патологий. В таких парах лидер обычно является выраженным шизофреником, а ведомый — либо таким же шизофреником, либо истериком, легко поддающимся внешнему влиянию. Подобные криминальные «дуэты» не только совершают преступления против других людей, но нередко кончают жизни двойным самоубийством. Обычно внутри подобных пар поддерживаются сексуальные отношения, которые цементируют их. Это правило справедливо как для разнополых, так и для однополых пар, причем лидер подобного«дуэта» берет на себя мужскую роль и в сексе. В этом смысле гомосексуальность сестер не противоречила накопленному медицинскому опыту.
Хотя сестры формально считались получившими начальное образование, они едва читали и писали. Кристин, бывшая к этому времени вполне зрелой 27-летней женщиной, едва выводила буквы.
В распоряжении психиатров оказалось довольно много ее писем к младшей сестре. Врачи были поражены убогостью заключенных в них мыслей и формой их выражения. Забегая несколько вперед, можно отметить, что о сестрах Папин были сняты три полнометражных фильма и написано великое множество книг (все это наследие совершенно неизвестно в России), причем авторы многих из этих исследований изображали сестер людьми с тонкой душевной организацией. Подобный взгляд на этих преступников совершенно не соответствовал действительности; Кристин и Леа Папин были девушками малограмотными, весьма неразвитыми и эмоционально холодными.
Между тем, дочери практически отказались от общения с матерью. Разрыв произошел в 1931 г. и поводом к нему послужили взаимные материальные претензии: мать считала, что Кристин и Леа должны ей переводить часть зарабатываемых денег, дочери же отказывались это делать. Видимо, они не считали, что чем-либо обязаны матери. Прервавшаяся в то время переписка более не восстанавливалась, хотя мать и продолжала бомбардировать дочерей письмами с требованиями денег и разного рода увещеваниями.
Опрашивая соседей, следователи установили, что сестры поддерживали со своей работодательницей минимальный контакт. madame Ланселин никогда не жаловалась на свою прислугу и, по-видимому, между ними существовало глубокое отчуждение. Сам по себе факт отсутствия жалоб мог указывать на два совершенно противоположных обстоятельства: а) случайность нападения и его полную неожиданность для всех участников драмы, либо б) тщательное планирование и скрытность подготовки убийства. Сами сестры Папин ничего прокурору объяснить не желали. Они игнорировали обращенные к ним вопросы и их поведение на допросах до такой степени показалось странным, что уже 10 февраля 1933 г. обеих убийц направили на психиатрическое освидетельствование.
Врачи констатировали полнейшую индифферентность сестер в отношении содеянного преступления. Рассматривая фотографии изуродованных жертв они не выражали никаких человеческих эмоций: ни жалости, ни злорадства. Если младшая из сестер — Леа — была инертна в своих реакциях и походила на сомнамбулу, то старшая — Кристин — очень скоро сделалась активной и агрессивной. Буквально на следующий день после перевода в тюремную больницу она потребовала допустить ее к Леа. В дальнейшем это требование повторялось неоднократно. Отказ врачей обеспечить контакт с сестрой делал Кристин все более недружественной. В конце февраля она закатила первую истерику, во время которой каталась по полу своей камеры, выла и нецензурно ругалась в адрес врачей и охраны. Подобные истерики в последующем повторялись.
Надо сказать, что первая официальная версия преступления в Ле Мане была довольно неожиданной: прокурор предположил, что все случившееся было следствием классового антагонизма и имеет под собой экономическую подоплеку. Впрочем, от этого предположения скоро пришлось отказаться: сестры Папин в силу своей малограмотности и неразвитости никак не тянули на роли борцов с социальной несправедливостью.
Своеобразие поведения сестер наталкивало на предположение об их невменяемости. Групповое помешательство вовсе не такая редкость, как это может показаться на первый взгляд. Многие преступные пары строятся как раз по принципу общности патологий. В таких парах лидер обычно является выраженным шизофреником, а ведомый — либо таким же шизофреником, либо истериком, легко поддающимся внешнему влиянию. Подобные криминальные «дуэты» не только совершают преступления против других людей, но нередко кончают жизни двойным самоубийством. Обычно внутри подобных пар поддерживаются сексуальные отношения, которые цементируют их. Это правило справедливо как для разнополых, так и для однополых пар, причем лидер подобного«дуэта» берет на себя мужскую роль и в сексе. В этом смысле гомосексуальность сестер не противоречила накопленному медицинскому опыту.
Хотя сестры формально считались получившими начальное образование, они едва читали и писали. Кристин, бывшая к этому времени вполне зрелой 27-летней женщиной, едва выводила буквы.
В распоряжении психиатров оказалось довольно много ее писем к младшей сестре. Врачи были поражены убогостью заключенных в них мыслей и формой их выражения. Забегая несколько вперед, можно отметить, что о сестрах Папин были сняты три полнометражных фильма и написано великое множество книг (все это наследие совершенно неизвестно в России), причем авторы многих из этих исследований изображали сестер людьми с тонкой душевной организацией. Подобный взгляд на этих преступников совершенно не соответствовал действительности; Кристин и Леа Папин были девушками малограмотными, весьма неразвитыми и эмоционально холодными.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 3 из 8
