Фандом: Чип и Дейл спешат на помощь. Пятая часть гексалогии. «Захватите для меня норвежского сыра, я так давно его не ел»… — сказал Рокки Гаечке перед концертом группы «А-Khа». Мышка не придала этой фразе большого значения. Обычная просьба, как раз в духе Рокфора. Вот только он никогда раньше не упоминал, что бывал в Норвегии… Впрочем, нежелание ворошить прошлое не помешает этому самому прошлому при случае напомнить о себе. Берясь за новое дело, Спасатели считают, что оно им вполне по плечу, но вскоре понимают, что всё не так, как кажется на первый взгляд. И что охотники на сей раз не они…
306 мин, 8 сек 19107
— Черт его знает… — процедил сквозь сведенные от напряжения и холода челюсти Чип. Он лихорадочно водил пальцами по шее мышки, но с тем же успехом можно было читать текст шрифтом Брайля в боксерской перчатке. — В смысле, жива, конечно, просто без сознания! С ней всё будет хорошо!
— Это хорошо, — сказал Дейл, не отрывая глаз от безмятежного лица изобретательницы. — Это очень хорошо. Не поможешь держать? А то я рук не чувствую, упущу еще, а я не хочу ее упускать, мне нельзя ее упускать.
— Конечно, Дейл, — Чип завел левую руку под затылок мышки, а правой хотел взять ее за руку, но пальцы не гнулись, поэтому он просто положил кисть ей на локоть. — Легче?
— Наверное, — Дейл отрешенно кивнул. — Я всё равно ничего не чувствую. Не видел бы ее, даже не знал бы, что она здесь, у меня на руках. Хорошо, что мы вместе. Вместе легче. Не так страшно. Как в сказках. «… И умерли они в один день»…
— Прекрати! — крикнул Чип, пытаясь громкостью голоса компенсировать неуверенность тона. — Никто не умрет! И не из таких передряг выбирались! Тонули, горели, падали — и до сих пор живы! Забыл, что ли?
— Нет, не забыл. Правда, она красивая?
— Правда, Дейл, очень.
— Как думаешь, она нас слышит? Мне так много надо ей успеть сказать, пока еще есть время… — Дейл уронил голову на грудь, закрыл глаза и всхлипнул.
— Эй-эй! — прикрикнул на него Чип, видя, что Дейл не торопится ни поднимать голову обратно, ни открывать глаза. — Не спать! Не спать! Лучше посмотри по сторонам и скажи, где берег!
— Какая разница. Он слишком. Далеко. Нас почти час. Везли сюда. На катере.
— Неважно! Это не повод сдаваться! Сдаваться нельзя! Нельзя! — упорствовал Чип, пытаясь убедить не только и даже не столько Дейла, сколько себя самого. Получалось плохо, так как в главном его друг был прав. Ночь. Открытое море. Приполярный холод. Ни души вокруг. Выходов, в сухом, ха-ха, остатке, всего два: утопление или замерзание. Мучительная медленная смерть, которой предшествует еще более медленное и мучительное угасание надежды, уступающей место отчаянию. Нет, когда капитан Фин требовал их развязать, это был не каприз психа, а холодный, как Северное море, расчет. Должно быть, именно это, с поправкой на сухость и температуру, он пережил тогда в пустыне. И сейчас любовно, педантично воссоздал для своих обидчиков. Спасатели его не связывали, и он их связывать не стал. Пусть поплавают, померзнут, поищут выход, помучаются неизвестностью, побоятся хищников, а в конечном итоге сдадутся, уйдут под воду и будут медленно погружаться, чувствуя, как выходит воздух. Медленно и верно, как скукоживалась в размерах его, Фина, спасительная лужица…
— Акула.
«Спятил он, что ли? Какая акула в этих широтах?» — подумал Чип, но всё же заставил себя открыть глаза и проследить за взглядом Дейла. К ним действительно приближался острый черный плавник. Косатка. Приближается стремительно и по прямой, а значит, целью являются именно они.
— Спасибо. За всё. Чип. Прости. Если что. Не так, — глухо произнес Дейл, практически не шевеля губами.
— Тебе тоже. Ты тоже, — в тон ему ответил Чип. Продолжать бравурно отрицать неизбежное, когда на вас плывет косатка, глупо. По всему видать, их ждет участь Шельма и Вжика. Сейчас косатка поднырнет, раскроет пасть и проглотит их одним махом.
— Прощай, — попрощался Дейл.
— Прощай, — попрощался Чип. Косатка, казалось, почувствовала, что жертвы бороться не собираются, поэтому стала всплывать с явным намерением проглотить их прямо в движении. Вот над поверхностью воды возникла черная покатая спина, вот стали видны белые «глазные» пятна, вот открылся рот, явив взору грызунов тускло блеснувшие острые зубы, загнутый подковой язык и стоящего на кончике нижней губы Шельма с багром наперевес…
— Что, парни, не ждали! Не спите — замерзнете! Хватайтесь, ну! — прикрикнув на Спасателей, лемминг хлопнул багром по воде перед ними, и обрызганные бурундуки окончательно удостоверились, что это не мираж и не предсмертная игра воображения.
— Дейл, помогай! — окликнул Чип впавшего в ступор друга, и они с Дейлом при активном содействии вылетевшего из-за спины Шельма Вжика нацепили бесчувственную Гайку предплечьем на крючок багра и в меру сил помогли Шельму затащить ее на губу косатки.
— Катя, ротик чуть шире, пожалуйста, — прокричал Шельм, видя, что бурундуки не в состоянии преодолеть такую высоту. Косатка опустила нижнюю губу так, что ее кончик скрылся под водой, дождалась, пока еле способные ворочать конечностями грызуны вплывут на эту «аппарель», и снова прикрыла рот, вытащив их из порядком надоевшего моря.
— Мокрую одежду за борт! Полотенца и теплые вещи там! Винни, проводи их! И это на место повесь! — отдав Вжику багор, Шельм взял на руки Гайку, протиснулся боком в промежуток между зубов косатки, положил мышку на бок на язык и принялся распутывать путы у нее на руках. — Быстрей! Быстрей! Простудитесь!
— Это хорошо, — сказал Дейл, не отрывая глаз от безмятежного лица изобретательницы. — Это очень хорошо. Не поможешь держать? А то я рук не чувствую, упущу еще, а я не хочу ее упускать, мне нельзя ее упускать.
— Конечно, Дейл, — Чип завел левую руку под затылок мышки, а правой хотел взять ее за руку, но пальцы не гнулись, поэтому он просто положил кисть ей на локоть. — Легче?
— Наверное, — Дейл отрешенно кивнул. — Я всё равно ничего не чувствую. Не видел бы ее, даже не знал бы, что она здесь, у меня на руках. Хорошо, что мы вместе. Вместе легче. Не так страшно. Как в сказках. «… И умерли они в один день»…
— Прекрати! — крикнул Чип, пытаясь громкостью голоса компенсировать неуверенность тона. — Никто не умрет! И не из таких передряг выбирались! Тонули, горели, падали — и до сих пор живы! Забыл, что ли?
— Нет, не забыл. Правда, она красивая?
— Правда, Дейл, очень.
— Как думаешь, она нас слышит? Мне так много надо ей успеть сказать, пока еще есть время… — Дейл уронил голову на грудь, закрыл глаза и всхлипнул.
— Эй-эй! — прикрикнул на него Чип, видя, что Дейл не торопится ни поднимать голову обратно, ни открывать глаза. — Не спать! Не спать! Лучше посмотри по сторонам и скажи, где берег!
— Какая разница. Он слишком. Далеко. Нас почти час. Везли сюда. На катере.
— Неважно! Это не повод сдаваться! Сдаваться нельзя! Нельзя! — упорствовал Чип, пытаясь убедить не только и даже не столько Дейла, сколько себя самого. Получалось плохо, так как в главном его друг был прав. Ночь. Открытое море. Приполярный холод. Ни души вокруг. Выходов, в сухом, ха-ха, остатке, всего два: утопление или замерзание. Мучительная медленная смерть, которой предшествует еще более медленное и мучительное угасание надежды, уступающей место отчаянию. Нет, когда капитан Фин требовал их развязать, это был не каприз психа, а холодный, как Северное море, расчет. Должно быть, именно это, с поправкой на сухость и температуру, он пережил тогда в пустыне. И сейчас любовно, педантично воссоздал для своих обидчиков. Спасатели его не связывали, и он их связывать не стал. Пусть поплавают, померзнут, поищут выход, помучаются неизвестностью, побоятся хищников, а в конечном итоге сдадутся, уйдут под воду и будут медленно погружаться, чувствуя, как выходит воздух. Медленно и верно, как скукоживалась в размерах его, Фина, спасительная лужица…
— Акула.
«Спятил он, что ли? Какая акула в этих широтах?» — подумал Чип, но всё же заставил себя открыть глаза и проследить за взглядом Дейла. К ним действительно приближался острый черный плавник. Косатка. Приближается стремительно и по прямой, а значит, целью являются именно они.
— Спасибо. За всё. Чип. Прости. Если что. Не так, — глухо произнес Дейл, практически не шевеля губами.
— Тебе тоже. Ты тоже, — в тон ему ответил Чип. Продолжать бравурно отрицать неизбежное, когда на вас плывет косатка, глупо. По всему видать, их ждет участь Шельма и Вжика. Сейчас косатка поднырнет, раскроет пасть и проглотит их одним махом.
— Прощай, — попрощался Дейл.
— Прощай, — попрощался Чип. Косатка, казалось, почувствовала, что жертвы бороться не собираются, поэтому стала всплывать с явным намерением проглотить их прямо в движении. Вот над поверхностью воды возникла черная покатая спина, вот стали видны белые «глазные» пятна, вот открылся рот, явив взору грызунов тускло блеснувшие острые зубы, загнутый подковой язык и стоящего на кончике нижней губы Шельма с багром наперевес…
— Что, парни, не ждали! Не спите — замерзнете! Хватайтесь, ну! — прикрикнув на Спасателей, лемминг хлопнул багром по воде перед ними, и обрызганные бурундуки окончательно удостоверились, что это не мираж и не предсмертная игра воображения.
— Дейл, помогай! — окликнул Чип впавшего в ступор друга, и они с Дейлом при активном содействии вылетевшего из-за спины Шельма Вжика нацепили бесчувственную Гайку предплечьем на крючок багра и в меру сил помогли Шельму затащить ее на губу косатки.
— Катя, ротик чуть шире, пожалуйста, — прокричал Шельм, видя, что бурундуки не в состоянии преодолеть такую высоту. Косатка опустила нижнюю губу так, что ее кончик скрылся под водой, дождалась, пока еле способные ворочать конечностями грызуны вплывут на эту «аппарель», и снова прикрыла рот, вытащив их из порядком надоевшего моря.
— Мокрую одежду за борт! Полотенца и теплые вещи там! Винни, проводи их! И это на место повесь! — отдав Вжику багор, Шельм взял на руки Гайку, протиснулся боком в промежуток между зубов косатки, положил мышку на бок на язык и принялся распутывать путы у нее на руках. — Быстрей! Быстрей! Простудитесь!
Страница 53 из 87
