Северное отчаяние

— Тогда за дело. До темноты времени всё меньше, а работы еще очень много. Так и не добившись от тюремщиков ни еды, ни темноты, ни хоть какого-нибудь ответа, Рокфор сжалился над собственными голосовыми связками и забылся беспокойным сном, пробуждение от которого ни облегчения, ни перемен не принесло. Он был один, свет горел, экран чернел. И тишина.

— Который час? — спросонья сипло крикнул австралиец.

— Два двадцать пополудни! — крикнули в ответ из вентиляционно-смотровой щели на дверце.

— О! С добрым утром! А я уж думал, тут одни глухонемые подобрались! Не знаешь, кормить будут?

— Нас кормили уже, а насчет тебя инструкций не было!

— Произвол!

— Самый настоящий! Так что поговори мне тут!

— Чего?! Да ты хоть знаешь, кто я?! Я — жених Девы!

— Знаю. И что с того?

«Действительно, и что с того?» — подумал Рокки, явно не рассчитывавший на такую реакцию. Он ожидал чего-то в духе«Свистишь!» или«А я тогда Крокодил Данди!» и знал, как продолжать беседу так, чтобы довести стража до белого каления и заставить его войти в камеру, а дальше уже классика. А тут такая незадача… Раз так, зайдем по новой.

— Так что там с едой? Я ж со вчера голодный!

— А толку тебя кормить? Ты ж не жилец! И вообще Дева сказала, что тебе худеть полезно, и что чревоугодие до добра не доводит!

— Так и сказала? — недоверчиво переспросил Рокки.

— По-твоему, я сам это придумал всё? Да мне ваши с ней заморочки до лампочки!

— О! Хорошо, что напомнил! Со светом ничего сделать нельзя?

— А зачем? Горит себе, никого не трогает, кушать не просит…

— Шутник, да? Это ты потому такой смелый, что я связан по рукам и ногам! А то я бы тебя научил хорошим манерам, век бы меня помнил!

— Даже не пытайся! Я дверь всё равно не открою, у меня и ключа-то нет!

— И это хорошо! Я б такому простофиле тоже ключ не доверил!

— Пой, птенчик, пой, хоть залейся!

— Тогда готовься! Сейчас спою! — Рокфор откашлялся и, отчаянно фальшивя, запел, каждую фразу произнося громче предыдущей. Крепкие путы не позволяли ему раскачиваться из стороны в сторону, но и так получилось неплохо. — Гаудеамус игитур! Ювенес дум сумус! Пост юкундам! Ювентутем! Пост молестам! Сенектутем! Нос хабетит гумус!

— Что за тарабарщина?! — заорали из-за стенки. — А ну, кончай тут колдовать! А то я за себя не отвечаю!

— Уби сунт! Кви анте нос! Ин мундо фуере! И что же ты мне сделаешь, болезный? У тебя ключика-то нет! Вадите ад Суперос! Трансес ад Инферос!

— Зато есть кусок сыра! Бри! Я его разверну, поднесу к окошку, и ты в попытках вырваться сломаешь себе руки-ноги! Так Дева говорила, а она тебя знает! Как облупленного!

— БРИ?! — глаза Рокфора вышли из орбит, а желудок жадно заурчал. — Бри… бри… — на миг австралийцу показалось, что это отличное решение, ведь он скорее освободился бы от пут, чем что-то себе повредил. Но, немного подумав, он решил, что это того не стоит, так как стенку ящика он бы в любом случае не прошиб, а значит, выкладывать на стол козыри не стоило. — Нет, не надо, бри не надо! Хорошо, не буду петь! Не буду!

— То-то же! — самодовольно произнес охранник. — А гонору-то, гонору-то сколько! Держите меня семеро, мол, сейчас спою! Что ты пел-то хоть? Психоделику турецкую какую-то?

— Сам ты псих турецкий! — искренне возмутился Рокфор. — Это студенческое! Я его в Оксфорде пел, когда за дипломом пришел! Ну, то есть, на церемонию вручения дипломов, за сырной тарелкой! Для них особый сыр с пары ближайших ферм завозят, ох, и вкусный же, зараза…

— Ну, раз так, живи пока, — охранник, определенно решивший, что имеет дело с попыткой призвать злых духов, окончательно успокоился. — Но гляди у меня! Чуть что — нюхнешь сыру!

— Всё-всё, убедил, убедил! — прямо-таки запресмыкался Рокфор, одновременно надеясь, что не переигрывает. Но охранник принял всё за чистую монету, и дальнейший обмен репликами свелся к периодическим вопросам и ответам насчет времени.

Ровно в шесть тяжелая дверь со скрипом отворилась и в карцер вошла целая делегация в составе Мортена и двух крыс-охранников. Приветливо улыбнувшись и кивнув Рокфору, но не сказав ни слова, Мортен подошел к дисплею, щелкнул специально добавленным выключателем, и на экране возникло лицо Дезире. Оно занимало практически всю площадь изображения, однако можно было догадаться, что она находится где-то на крейсере рядом с мышиных размеров моделью-копией вертолета Хьюз ОН-6.

— Привет, Рокки! Как спалось? Не разбудила? Ладно, можешь не отвечать, я тебя всё равно не услышу. Как тебе? — она махнула рукой оператору веб-камеры, и тот обвел объективом вокруг себя. Стало ясно, что вертолетная площадка находится на крыше носовой надстройки корабля, в трех этажах над круглым основанием отсутствующей орудийной башни, залитым водой и превращенным в нечто среднее между бассейном и садком, в котором не менее сотни морских обитателей, преимущественно анчоусов и кальмаров, построенные ровным квадратом, выжидающе разглядывали остекление капитанского мостика. — Впечатляет, а? Поверь, речь капитана впечатлит тебя еще больше!