Фандом: Чип и Дейл спешат на помощь. Пятая часть гексалогии. «Захватите для меня норвежского сыра, я так давно его не ел»… — сказал Рокки Гаечке перед концертом группы «А-Khа». Мышка не придала этой фразе большого значения. Обычная просьба, как раз в духе Рокфора. Вот только он никогда раньше не упоминал, что бывал в Норвегии… Впрочем, нежелание ворошить прошлое не помешает этому самому прошлому при случае напомнить о себе. Берясь за новое дело, Спасатели считают, что оно им вполне по плечу, но вскоре понимают, что всё не так, как кажется на первый взгляд. И что охотники на сей раз не они…
306 мин, 8 сек 19422
— Да ладно! — возразил Чип. — Всё мы всегда доводим. В конце концов, для большинства наших врагов проигрыш унизительней смерти. Хотя того же Толстопуза мы однажды даже в консервный автомат засунули!
— Засунули, — подтвердил Дейл. — Ногами затолкали. А толку? Вылез из консервной банки, отряхнулся и взялся за старое! Поди, не врут, что у котов в запасе девять жизней! Вот что с такими делать, а?
Шельм пожал плечами.
— Засунуть в консервный автомат еще восемь раз, делов-то.
Все присутствующие знали лемминга достаточно хорошо, чтобы понять, что он не шутит, но не расхохотаться не могли. Во-первых, это было бы по-своему забавно. Во-вторых, нервное напряжение последних дней требовало выхода.
Впрочем, выход требовался не только их эмоциям. Капитан Фин, еще недавно бороздивший море в качестве капитана боевого корабля, в мгновение ока оказался в этом самом море уже без корабля, команды, цели — в общем, без всего, державшего его, как говорится, на плаву! И это в двух шагах, да что там, в шаге от триумфа! Так же и с ума сойти недолго…
— Капитан Фин? — раздался за хвостом анчоуса вкрадчивый голос, если так можно назвать нечто среднее между пароходным гудком и ре-мажорным аккордом Токкаты и фуги ре минор Баха. Фин, остекленевшим взглядом выпученных глаз провожавший погружавшийся в пучину в облаке воздушных пузырьков крейсер, медленно, как ржавый флюгер, развернулся и практически уперся носом в огромную, особенно по сравнению с ним самим, косатку.
— Капитан Фин? — повторила она. — Это вы тут главный? Это ваш корабль?
— Да, — коротко подтвердил Фин.
— Очень приятно, — косатка улыбнулась, обнажив массивные зубы. — Вы-то мне и нужны. Я тут пообщалась с некоторыми членами вашей команды, и они говорят, что вы собирались взорвать буровую вышку, вскипятить море и растопить полярный лед. Это правда или на вас наговаривают?
В безжизненных доселе глазах рыбы заплясал безумный огонек.
— Правда! — охотно подтвердил он. — Всё правда! Всё до последнего слова! Я хотел! Я хотел поквитаться за всё! С этими воздуходышащими! За всё! За всё! За всех убитых, съеденных и истребленных ими рыб!
— Понятно, — протянула косатка. — А ничего, что при закипании моря погибли бы тысячи и тысячи этих самых рыб?
— Ну, — Фин выпятил губу и закатил глаза, — оно, конечно, да, но что поделать, отмщение требует жертв! Зато потом мы смогли бы заселить новые, прежде недоступные просторы! Ну, то есть, не мы, а рыбы и другие морские создания, поскольку лично я бы погиб и этого бы не увидел, но ради такого дела я готов пожертвовать собой!
— Ну что ж, — улыбка косатки стала еще шире, хотя, казалось бы, куда уж шире-то, — я помогу вам довершить начатое.
— Правда?! — обрадовался Фин. — Вы взорвете для меня буровую?!
— Нет. Я помогу вам пожертвовать собой. Вы, главное, стойте смирно и не делайте резких движений, тогда даже больно не будет. То есть, я так думаю. То есть, даже если вдруг боль возникнет, она очень быстро пройдет. Согласны?
Разглагольствуя о самопожертвовании и готовности совершить самоубийственный подвиг, Фин не врал. Недаром главный пульт на мостике крейсера со штурвалом и пультом принудительного подрыва бомбы был заранее при помощи высоких стенок из оргстекла превращен в аквариум, в который Фин заплыл бы, чтобы слив воды в процессе эвакуации остальной команды его не затронул. Но одно дело — знать, что твоя смерть несет победу твоим сородичам и погибель врагам, и совсем другое — умереть просто так, в зубах хищника, смертью мелкой никчемной рыбешки… Поэтому Фин, судорожно улыбнувшись косатке, резко развернулся и, работая всеми плавниками, кинулся наутек. Косатка, взмахнув широким хвостом, молча двинулась следом… Сезон еще не начался, и обширная территория горнолыжного курорта была практически в полном распоряжении Спасателей, а снег был как раз таким, из какого получаются лучшие снежки, поэтому битва была неминуема. Команды тоже образовались очень быстро: Чип и Дейл против Гайки и Вжика. Рокфор сказал, что слишком стар для всего этого, а по Шельму без слов было видно, что детские шалости ему не по нутру, поэтому два старших грызуна отошли к дереву на краю склона, откуда открывался захватывающий вид на оставшийся внизу курортный поселок на берегу одного из вездесущих фьордов. Друзья, правда, прибыли сюда не на круизном судне и не на пароме, а на автобусе, так как после «Коста Бравы», катера Дезире и крейсера Фина от моря надо было хотя бы немного отдохнуть.
— Засунули, — подтвердил Дейл. — Ногами затолкали. А толку? Вылез из консервной банки, отряхнулся и взялся за старое! Поди, не врут, что у котов в запасе девять жизней! Вот что с такими делать, а?
Шельм пожал плечами.
— Засунуть в консервный автомат еще восемь раз, делов-то.
Все присутствующие знали лемминга достаточно хорошо, чтобы понять, что он не шутит, но не расхохотаться не могли. Во-первых, это было бы по-своему забавно. Во-вторых, нервное напряжение последних дней требовало выхода.
Впрочем, выход требовался не только их эмоциям. Капитан Фин, еще недавно бороздивший море в качестве капитана боевого корабля, в мгновение ока оказался в этом самом море уже без корабля, команды, цели — в общем, без всего, державшего его, как говорится, на плаву! И это в двух шагах, да что там, в шаге от триумфа! Так же и с ума сойти недолго…
— Капитан Фин? — раздался за хвостом анчоуса вкрадчивый голос, если так можно назвать нечто среднее между пароходным гудком и ре-мажорным аккордом Токкаты и фуги ре минор Баха. Фин, остекленевшим взглядом выпученных глаз провожавший погружавшийся в пучину в облаке воздушных пузырьков крейсер, медленно, как ржавый флюгер, развернулся и практически уперся носом в огромную, особенно по сравнению с ним самим, косатку.
— Капитан Фин? — повторила она. — Это вы тут главный? Это ваш корабль?
— Да, — коротко подтвердил Фин.
— Очень приятно, — косатка улыбнулась, обнажив массивные зубы. — Вы-то мне и нужны. Я тут пообщалась с некоторыми членами вашей команды, и они говорят, что вы собирались взорвать буровую вышку, вскипятить море и растопить полярный лед. Это правда или на вас наговаривают?
В безжизненных доселе глазах рыбы заплясал безумный огонек.
— Правда! — охотно подтвердил он. — Всё правда! Всё до последнего слова! Я хотел! Я хотел поквитаться за всё! С этими воздуходышащими! За всё! За всё! За всех убитых, съеденных и истребленных ими рыб!
— Понятно, — протянула косатка. — А ничего, что при закипании моря погибли бы тысячи и тысячи этих самых рыб?
— Ну, — Фин выпятил губу и закатил глаза, — оно, конечно, да, но что поделать, отмщение требует жертв! Зато потом мы смогли бы заселить новые, прежде недоступные просторы! Ну, то есть, не мы, а рыбы и другие морские создания, поскольку лично я бы погиб и этого бы не увидел, но ради такого дела я готов пожертвовать собой!
— Ну что ж, — улыбка косатки стала еще шире, хотя, казалось бы, куда уж шире-то, — я помогу вам довершить начатое.
— Правда?! — обрадовался Фин. — Вы взорвете для меня буровую?!
— Нет. Я помогу вам пожертвовать собой. Вы, главное, стойте смирно и не делайте резких движений, тогда даже больно не будет. То есть, я так думаю. То есть, даже если вдруг боль возникнет, она очень быстро пройдет. Согласны?
Разглагольствуя о самопожертвовании и готовности совершить самоубийственный подвиг, Фин не врал. Недаром главный пульт на мостике крейсера со штурвалом и пультом принудительного подрыва бомбы был заранее при помощи высоких стенок из оргстекла превращен в аквариум, в который Фин заплыл бы, чтобы слив воды в процессе эвакуации остальной команды его не затронул. Но одно дело — знать, что твоя смерть несет победу твоим сородичам и погибель врагам, и совсем другое — умереть просто так, в зубах хищника, смертью мелкой никчемной рыбешки… Поэтому Фин, судорожно улыбнувшись косатке, резко развернулся и, работая всеми плавниками, кинулся наутек. Косатка, взмахнув широким хвостом, молча двинулась следом… Сезон еще не начался, и обширная территория горнолыжного курорта была практически в полном распоряжении Спасателей, а снег был как раз таким, из какого получаются лучшие снежки, поэтому битва была неминуема. Команды тоже образовались очень быстро: Чип и Дейл против Гайки и Вжика. Рокфор сказал, что слишком стар для всего этого, а по Шельму без слов было видно, что детские шалости ему не по нутру, поэтому два старших грызуна отошли к дереву на краю склона, откуда открывался захватывающий вид на оставшийся внизу курортный поселок на берегу одного из вездесущих фьордов. Друзья, правда, прибыли сюда не на круизном судне и не на пароме, а на автобусе, так как после «Коста Бравы», катера Дезире и крейсера Фина от моря надо было хотя бы немного отдохнуть.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 83 из 87
