Фандом: Гарри Поттер. В тот мрачный год, когда магической Британией правил Волдеморт, Поппи Помфри дарит директору Снейпу рождественский подарок.
281 мин, 11 сек 15907
Северус измучил свой метафорический мозг, пытаясь вспомнить все, что ему было известно об одержимости и существах на это способных. Все прочитанные им книги однозначно сходились в том, что человек, которым овладевали, обязан был дать на это разрешение. А насколько Северус помнил, сам он не искал способа завладеть чем-то, кроме своего собственного, очевидно, давно мертвого тела, так что, возможно, он был заблудшей душой?
Люциус в ярких красках описал Северусу воскрешение Темного лорда. «Меньше, чем дух, чем самое захудалое привидение». Так описывал свое состояние Темный лорд после неудачного Смертельного проклятья.
Взрослые разговаривали между с собой, стоя на пороге комнаты Тима и обсуждая дальнейшие возможные последствия травмы головы, хотя Джинни явно была более чем компетентна в данном вопросе.
«Ну, она тренировала не одного игрока в квиддич». Эта мысль лениво проплыла сквозь разум Северуса, словно принадлежала ему самому. Он ничего не понимал. Джинни Уизли, насколько он помнил, в квиддич играла, выступая на позиции ловца или охотника.
«Мама была охотником в молодости, — промелькнула согласная мысль. — Хотя она была запасным ловцом». Разум Северуса заполнили новые ассоциации и впечатления. Ощущение рукоятки метлы, Джинни, сидящая позади ребенка во время полета над небольшим фруктовым садом. Запах теплого морского воздуха и соленой воды. Толпа испачканных, усталых и довольных Поттеров, числа которых практически хватало, чтобы создать собственную квиддичную команду. Трое детей, в двух из которых Северус узнал Лили и Альбуса Поттеров. Третий был постарше, уже на самом деле молодой человек.
«Это Джеймс, — уведомила его еще одна лениво возникшая мысль. — Разве ты его не помнишь?»
Ребенок не просто знал о присутствии Северуса, его это еще и нисколько не беспокоило. Более того, мальчику, похоже, было интересно пообщаться с ним.
Из последних слов выросли новые ассоциации, когда разум ребенка принялся перебирать воспоминания, словно проверяя, все ли было на своих местах. Образы мелькали быстрее, а чувства, связанные с ними, были сильнее. Во многих из них были люди, которых Северус смутно узнавал. Всех Уизли он выделял по волосам. Хагрида было сложно с кем-то спутать, да и сам он едва ли изменился. А в одном из воспоминаний мальчик одного возраста с Альбусом Поттером помогал ребенку разобраться с домашней работой по трансфигурации, волосы у него были настолько светлыми, что он просто обязан был быть Малфоем.
Должно быть, ребенок уловил удивление Северуса, поскольку в их голове прозвучала мысль: «Все верно, это Скорпиус Малфой. Он ужасно умный. И у его отца такие же светлые волосы». Перед Северусом возникла сцена, в которой взрослый Драко Малфой, лишь едва заметно выдававший свое волнение, стоял на платформе 9 и 3/4 вместе со Скорпиусом, одетым в мантию Рейвенкло, скакавшим рядом с сыном Поттера и пышноволосой девочкой, которая могла быть дочерью Грейнджер.
«Ты о тете Гермионе? Она пользуется этим именем, работая с магглами. Все говорят, что они с Розой похожи».
Поскольку разговор происходил в разуме ребенка, Северус получал полное впечатление Тима о каждом упомянутом человеке, будь то неприязнь или привязанность. Опыт Тима и его мысли о других людях в большей степени были заключены в чувства или даже образы, нежели в слова.
По какой-то причине голос тети Гермионы напоминал ребенку о темных и безопасных уголках. Его мама Джинни пахла летом, а руки у нее были самыми мягкими и прохладными. Дядя Рон в сознании ребенка был чем-то высоким, за чем можно было спрятаться. Поттер же, по мнению ребенка, был едва ли не святым.
Последний образ Северус отказался воспринимать. Ему хватило общения со святым Поттером до конца его жизни. Он надеялся, что когда этот ребенок достигнет переходного возраста, он задаст Поттеру по полной.
«Почему ты сегодня такой злой?» — подумал ребенок.
Северус сосредоточился, закрывая от него свой разум. Ему совершенно не нравилось, как перемешивались их мысли. Поток детского сознания отдалился, превративший в приглушенный шум, но никаких посторонний эмоций Северус больше не ощущал.
Вернулась Джинни, закончив говорить с целителем. Она уселась рядом с ребенком на кровать.
— Чувствуешь себя получше? — тихо спросила она.
Тим кивнул, чуть улыбнувшись ей.
— Но моя голова все равно какая-то странная, — признался он.
«А как иначе», — подумал Северус, осторожно держа эту мысль при себе.
— Целитель Эрни сказал, что такое возможно, — согласилась Джинни. — Говорит, что беспокоиться не стоит. Если у тебя снова заболит голова, дай мне знать. — Она оглянулась на поднос, принесенный Кричером. — Супа? — спросила она. — Его ты запросто сумеешь съесть.
Ребенок кивнул. Она взмахнула палочкой и миска взлетела, опустившись к ребенку на колени.
Люциус в ярких красках описал Северусу воскрешение Темного лорда. «Меньше, чем дух, чем самое захудалое привидение». Так описывал свое состояние Темный лорд после неудачного Смертельного проклятья.
Взрослые разговаривали между с собой, стоя на пороге комнаты Тима и обсуждая дальнейшие возможные последствия травмы головы, хотя Джинни явно была более чем компетентна в данном вопросе.
«Ну, она тренировала не одного игрока в квиддич». Эта мысль лениво проплыла сквозь разум Северуса, словно принадлежала ему самому. Он ничего не понимал. Джинни Уизли, насколько он помнил, в квиддич играла, выступая на позиции ловца или охотника.
«Мама была охотником в молодости, — промелькнула согласная мысль. — Хотя она была запасным ловцом». Разум Северуса заполнили новые ассоциации и впечатления. Ощущение рукоятки метлы, Джинни, сидящая позади ребенка во время полета над небольшим фруктовым садом. Запах теплого морского воздуха и соленой воды. Толпа испачканных, усталых и довольных Поттеров, числа которых практически хватало, чтобы создать собственную квиддичную команду. Трое детей, в двух из которых Северус узнал Лили и Альбуса Поттеров. Третий был постарше, уже на самом деле молодой человек.
«Это Джеймс, — уведомила его еще одна лениво возникшая мысль. — Разве ты его не помнишь?»
Ребенок не просто знал о присутствии Северуса, его это еще и нисколько не беспокоило. Более того, мальчику, похоже, было интересно пообщаться с ним.
Из последних слов выросли новые ассоциации, когда разум ребенка принялся перебирать воспоминания, словно проверяя, все ли было на своих местах. Образы мелькали быстрее, а чувства, связанные с ними, были сильнее. Во многих из них были люди, которых Северус смутно узнавал. Всех Уизли он выделял по волосам. Хагрида было сложно с кем-то спутать, да и сам он едва ли изменился. А в одном из воспоминаний мальчик одного возраста с Альбусом Поттером помогал ребенку разобраться с домашней работой по трансфигурации, волосы у него были настолько светлыми, что он просто обязан был быть Малфоем.
Должно быть, ребенок уловил удивление Северуса, поскольку в их голове прозвучала мысль: «Все верно, это Скорпиус Малфой. Он ужасно умный. И у его отца такие же светлые волосы». Перед Северусом возникла сцена, в которой взрослый Драко Малфой, лишь едва заметно выдававший свое волнение, стоял на платформе 9 и 3/4 вместе со Скорпиусом, одетым в мантию Рейвенкло, скакавшим рядом с сыном Поттера и пышноволосой девочкой, которая могла быть дочерью Грейнджер.
«Ты о тете Гермионе? Она пользуется этим именем, работая с магглами. Все говорят, что они с Розой похожи».
Поскольку разговор происходил в разуме ребенка, Северус получал полное впечатление Тима о каждом упомянутом человеке, будь то неприязнь или привязанность. Опыт Тима и его мысли о других людях в большей степени были заключены в чувства или даже образы, нежели в слова.
По какой-то причине голос тети Гермионы напоминал ребенку о темных и безопасных уголках. Его мама Джинни пахла летом, а руки у нее были самыми мягкими и прохладными. Дядя Рон в сознании ребенка был чем-то высоким, за чем можно было спрятаться. Поттер же, по мнению ребенка, был едва ли не святым.
Последний образ Северус отказался воспринимать. Ему хватило общения со святым Поттером до конца его жизни. Он надеялся, что когда этот ребенок достигнет переходного возраста, он задаст Поттеру по полной.
«Почему ты сегодня такой злой?» — подумал ребенок.
Северус сосредоточился, закрывая от него свой разум. Ему совершенно не нравилось, как перемешивались их мысли. Поток детского сознания отдалился, превративший в приглушенный шум, но никаких посторонний эмоций Северус больше не ощущал.
Вернулась Джинни, закончив говорить с целителем. Она уселась рядом с ребенком на кровать.
— Чувствуешь себя получше? — тихо спросила она.
Тим кивнул, чуть улыбнувшись ей.
— Но моя голова все равно какая-то странная, — признался он.
«А как иначе», — подумал Северус, осторожно держа эту мысль при себе.
— Целитель Эрни сказал, что такое возможно, — согласилась Джинни. — Говорит, что беспокоиться не стоит. Если у тебя снова заболит голова, дай мне знать. — Она оглянулась на поднос, принесенный Кричером. — Супа? — спросила она. — Его ты запросто сумеешь съесть.
Ребенок кивнул. Она взмахнула палочкой и миска взлетела, опустившись к ребенку на колени.
Страница 17 из 76
