Severus' Dreams

Этот ужин стал первым, который Джеймс решил пропустить. Джинни посылала ему сову, прося вернуться домой хотя бы на этот вечер. Но о том, что Джеймс прислал ответ, она ни разу не упоминала, из чего Гарри заключил, что в ответном письме было что-то, что, по ее мнению, лишь только расстроило бы его. Джинни зачастую выступала на позиции загонщика в отношениях между ними.

Гарри просто не мог понять, что творилось между ним и сыном. Прошлым вечером Рон уверил его, что все это было лишь периодом, который ему нужно пережить.

— Ты же помнишь, каково это было, — говорил он. — Думаю, он ощущает необходимость соответствовать репутации своего папы. Он угомонится.

Вот только это был один из тех случаев, когда совет Рона оказался бесполезен. Если бы Джеймс решил податься в профессиональный квиддич, то Гарри, возможно, и поверил бы, что он в конечном итоге угомонится. Но нет, этот мальчишка решил гоняться за темными волшебниками. Джеймс всегда был чересчур диковат, по мнению Гарри. С самого раннего детства он наслаждался риском ради самого риска.

Да и, если уж на то пошло, у Гарри не получалось вспомнить, каково ему было в свое время, о чем он и сказал Рону. Он помнил лишь облегчение, которое испытал, когда наконец-то осознал (не без помощью Фиби), что, будучи аврором, он не был обязан лично разбираться с каждым темным волшебником, попадавшим под радары Аврората.

С угрюмым выражением Гарри взялся за вилку. Еда, как и все, что готовил Кричер, была изумительна, но гаррин аппетит подвел его.

Тим тоже больше возил вилкой по тарелке, чем на самом деле ел. Гарри знал, что этот день потребовал от ребенка много сил. Он проспал два часа после их возвращения домой. Гарри совершенно не нравилось, что ребенок по-прежнему выглядел столь изможденным. Эрни, конечно, успокаивал их, но это не мешало Гарри с Джинни беспокоиться.

Алиса весело болтала с детьми, словно и сама была подростком. Она была очень популярна среди учеников Хогвартса с тех самых пор, как Невилл перевез ее туда два года назад. Зелье «Слезы» сотворило в ее случае настоящее чудо. Пусть ее разум так и остался поврежденным, за последние четыре года ее прогресс значительно превзошел самые смелые ожидания окружающих.«Мисс Алиса», как звали ее ученики, с легкостью помогала с уроками первым, вторым и третьим курсам, а также ассистировала Поппи в больничном крыле. Ей нравилось находиться в окружении детей. Порой ее по-прежнему охватывали необъяснимая тревога и ужас, но с каждым годом это происходило все реже и реже.

Гарри не переставал сожалеть, что они не нашли это зелье раньше, но, по крайней мере, Августа дожила до тех дней, когда Алиса заговорила вновь. Это утешило пожилую женщину в последние годы ее жизни.

В миллионный раз Гарри произнес короткую мысленную молитву, взывая ко всем тем, кто мог его слушать, чтобы они уберегли душу Северуса Снейпа, где бы он ни был.

Джинни пнула его по ноге под столом.

— М-м-м? — рассеяно промычал Гарри.

— Минерва задала тебе вопрос, — многозначительно ответила Джинни.

— Ох, простите, — он почувствовал, как его щеки заливаются краской. — Я немного задумался.

Минерва снисходительно улыбнулась — ей всегда удавалось заставить его почувствовать себя так, словно ему снова было пятнадцать лет.

— Я спросила, можешь ли ты в этом году произнести небольшую речь на поминальной службе у мемориала в мае? Это будет двадцать пятая годовщина.

— Хм, — ему едва удалось удержаться от того, чтобы сразу же отвергнуть ее предложение. — Эм… а вы спрашивали Рона? — попытался уклониться он.

— Спрашивала. И он пообещал сказать пару слов, как и Гермиона, но было бы просто потрясающе, если бы тоже появился там. — Она подняла руку, не давая ему ответить прежде, чем она закончит свою мысль. — Тебе не нужно произносить длинную речь, хватит и пары слов. — Она хитро улыбнулась: — Можешь, произнести ту же речь, что ты написал на первую годовщину. Ты давно не говорил на публику, никто и не вспомнит. Невилл и Луна тоже участвуют.

Тут вмешался Альбус:

— Почему ты никогда не говоришь на поминальных службах, папа?

Лили, Тим и Алиса обратили свое внимание к ним. Милли, судя по всему, тоже навострила уши, заслышав вопрос.

Гарри неловко пожал плечами.

— Просто я не люблю все это. Ты же знаешь, что я ненавижу публичные выступления.

Тим с любопытством склонил голову набок, а в его глазах отразилась та пугающая зрелость, что иногда демонстрировал этот ребенок.

— В школе говорят, что ты очень знаменит. Мне никто не верил, когда я рассказал, что тебе не нравятся все эти статьи в «Пророке» и фотографии с известными людьми на стенах. Ну, то есть, — кивнул Тим на Джинни, — у мамы ведь есть фотография, где ее команде вручают Кубок мира, с министром и все такое.

Гарри оглянулся на Джинни, понимающе улыбнувшуюся ему в ответ.

— О, твоя мама куда более знаменита, чем я, — сказал он, криво усмехнувшись. — Квиддич куда интереснее давних войн, как по мне.