Фандом: Гарри Поттер. В тот мрачный год, когда магической Британией правил Волдеморт, Поппи Помфри дарит директору Снейпу рождественский подарок.
281 мин, 11 сек 15958
Хихиканье Тима и бодрое «Да, мам» Джеймса были для ее ушей, словно музыка. С каким же облегчением она узнала, что Гарри с Джеймсом наконец-то во всем разобрались.
Альбуса и Лили не будет весь день, поскольку они договорились встретиться с Эленор и Скорпиусом в Косом переулке. Нарцисса предложила пойти с ними, раз на днях они все гостили в доме у Молли. Филлип тоже должен был отправиться с ними. Про себя Джинни жалела, что не будет присутствовать при этой встрече. Придется потом послать Филиппу сову и спросить его мнение о Малфоях.
Она уселась за свой стол и достала дневники, присланные Минервой. В них были все записи директрисы за время войны, а также ее переписка с Дамблдором и другими членами Ордена. Минерва послала их, чтобы помочь Джинни с написанием книги.
Дневник за последний год войны была гораздо толще остальных. В тот год Минерва могла доверить свои мысли лишь ему.
Джинни открыла его на том месте, где она остановилась в последний раз.
«24 декабря 1998»
Я только что наткнулась в коридоре на Северуса. Не думаю, что он слышал наш разговор, хотя, возможно, он настолько уверен во власти своего господина, что ему нет до этого дела.
Не знаю, сколько еще я смогу это выносить. В один прекрасный день я просто вызову его на дуэль, и тогда нам всем придет конец. И даже если я выиграю, этот ублюдок наверняка пошлет за мной кого-то покомпетентнее Кэрроу.
Если бы не дети, я бы давно это сделала. Я чувствую, как схожу с ума.
Бывают дни, когда мне приходится напоминать себе о том, кто именно убил Дамблдора, потому что Северус внезапно кажется мне почти тем же человеком, что я когда-то знала. В иные же дни… у меня не остается никаких сомнений в том, кто он такой.
Не знаю, как мне теперь смотреть в лицо Молли и Артуру. Джинни начала вести себя безрассудно, и, уверена, это имеет прямое отношению к тем часам, что она проводит в личном кабинете Северуса. Он и не пытается скрыть то, что делает там с девочкой, но, по крайней мере, Кэрроу не позволено к ней прикасаться.
По словам Поппи, нам стоит радоваться хотя бы тому, что Северус не склонен к насилию. Ну, иному насилию, чем само это действо«.»
Джинни содрогнулась, вспоминая об этом. Порой в своих кошмарах она до сих пор видела Кэрроу.
Она взялась за перо.
«Мы никогда не узнаем, чего профессору стоила защита студентов, но»
Она не могла продолжать дальше. Она написала и перечеркнула несколько фраз, прежде чем со вздохом опустить перо.
Прошло двадцать пять лет, она по-прежнему не могла говорить об этом.
Единственный раз она заговорила об этом публично во время посмертного суда по делу Снейпа.
Джинни отыскала статью из «Пророка», посвященную церемонии вручения Ордена Мерлина. Вырезка пожелтела со временем, но фотография Гарри все еще была отчетливо видна. Он заметил, что она смотрит на него, и утер нос платком, чтобы улыбнуться сквозь слезы.
На тот момент прошла всего неделя или две с того момента, как ее мама пригласила Гарри вернуться в Нору. Теперь эти дни вспоминались с трудом, но они были наполнены похоронами, мемориальными службами, церемониями награждения, речами и ужинами с министром. И все это освещалось «Пророком» и Волшебным радио.
После церемонии вручения Ордена Мерлина Гермиона с Роном отправились в Австралию, чтобы решить, что делать с ее родителями. А Гарри…
Гарри был раздавлен.
В каком-то смысле это можно было сказать о них всех, но после отъезда Рона и Гермионы, Гарри почти пугающе отстранился ото всех. Они, конечно же, звали его с собой, но он отказался, сказав, что ему нужно было заново привыкнуть жить на одном месте.
В действительности же ему вообще нужно было привыкнуть жить. Он прятался в одиночестве на площади Гриммо целых три дня, пока Джинни не отправилась вызволять его оттуда. Она нашла его в самой ожидаемой позиции в подобных ситуациях: его выворачивало наизнанку после ночи глухого пьянства.
К счастью для него, его конституция не позволяла ему напиваться, и он совершенно не выносил алкоголь. Даже в эти дни он не мог выпить больше одного стакана, чтобы его ни замутило.
Но факт оставался фактом: они едва не потеряли Гарри. Каждые похороны, каждые поминки, каждое интервью и речь, казалось, погружали его все глубже в пучину депрессии.
Но она писала не об этом. Если не считать, что именно об этом речь и шла.
Последний год войны был странным периодом, казавшимся одним долгим кошмаром. В то время никто толком не понимал, что Министерством никто не руководит. Никто не думал, что Битва при Хогвартсе будет единственной битвой. Никто не предвидел, что со смертью Волдеморта армия Пожирателей Смерти просто развалится.
Ну, возможно, Гарри так и думал, но больше в это никто не верил. Новый режим казался несвержимым. Они все отправились на битву, веря, что присоединятся к сопротивлению Шеклболта, или сбегут из страны, или же просто умрут.
По крайней мере, так думали те, кто вообще об этом задумывался.
Альбуса и Лили не будет весь день, поскольку они договорились встретиться с Эленор и Скорпиусом в Косом переулке. Нарцисса предложила пойти с ними, раз на днях они все гостили в доме у Молли. Филлип тоже должен был отправиться с ними. Про себя Джинни жалела, что не будет присутствовать при этой встрече. Придется потом послать Филиппу сову и спросить его мнение о Малфоях.
Она уселась за свой стол и достала дневники, присланные Минервой. В них были все записи директрисы за время войны, а также ее переписка с Дамблдором и другими членами Ордена. Минерва послала их, чтобы помочь Джинни с написанием книги.
Дневник за последний год войны была гораздо толще остальных. В тот год Минерва могла доверить свои мысли лишь ему.
Джинни открыла его на том месте, где она остановилась в последний раз.
«24 декабря 1998»
Я только что наткнулась в коридоре на Северуса. Не думаю, что он слышал наш разговор, хотя, возможно, он настолько уверен во власти своего господина, что ему нет до этого дела.
Не знаю, сколько еще я смогу это выносить. В один прекрасный день я просто вызову его на дуэль, и тогда нам всем придет конец. И даже если я выиграю, этот ублюдок наверняка пошлет за мной кого-то покомпетентнее Кэрроу.
Если бы не дети, я бы давно это сделала. Я чувствую, как схожу с ума.
Бывают дни, когда мне приходится напоминать себе о том, кто именно убил Дамблдора, потому что Северус внезапно кажется мне почти тем же человеком, что я когда-то знала. В иные же дни… у меня не остается никаких сомнений в том, кто он такой.
Не знаю, как мне теперь смотреть в лицо Молли и Артуру. Джинни начала вести себя безрассудно, и, уверена, это имеет прямое отношению к тем часам, что она проводит в личном кабинете Северуса. Он и не пытается скрыть то, что делает там с девочкой, но, по крайней мере, Кэрроу не позволено к ней прикасаться.
По словам Поппи, нам стоит радоваться хотя бы тому, что Северус не склонен к насилию. Ну, иному насилию, чем само это действо«.»
Джинни содрогнулась, вспоминая об этом. Порой в своих кошмарах она до сих пор видела Кэрроу.
Она взялась за перо.
«Мы никогда не узнаем, чего профессору стоила защита студентов, но»
Она не могла продолжать дальше. Она написала и перечеркнула несколько фраз, прежде чем со вздохом опустить перо.
Прошло двадцать пять лет, она по-прежнему не могла говорить об этом.
Единственный раз она заговорила об этом публично во время посмертного суда по делу Снейпа.
Джинни отыскала статью из «Пророка», посвященную церемонии вручения Ордена Мерлина. Вырезка пожелтела со временем, но фотография Гарри все еще была отчетливо видна. Он заметил, что она смотрит на него, и утер нос платком, чтобы улыбнуться сквозь слезы.
На тот момент прошла всего неделя или две с того момента, как ее мама пригласила Гарри вернуться в Нору. Теперь эти дни вспоминались с трудом, но они были наполнены похоронами, мемориальными службами, церемониями награждения, речами и ужинами с министром. И все это освещалось «Пророком» и Волшебным радио.
После церемонии вручения Ордена Мерлина Гермиона с Роном отправились в Австралию, чтобы решить, что делать с ее родителями. А Гарри…
Гарри был раздавлен.
В каком-то смысле это можно было сказать о них всех, но после отъезда Рона и Гермионы, Гарри почти пугающе отстранился ото всех. Они, конечно же, звали его с собой, но он отказался, сказав, что ему нужно было заново привыкнуть жить на одном месте.
В действительности же ему вообще нужно было привыкнуть жить. Он прятался в одиночестве на площади Гриммо целых три дня, пока Джинни не отправилась вызволять его оттуда. Она нашла его в самой ожидаемой позиции в подобных ситуациях: его выворачивало наизнанку после ночи глухого пьянства.
К счастью для него, его конституция не позволяла ему напиваться, и он совершенно не выносил алкоголь. Даже в эти дни он не мог выпить больше одного стакана, чтобы его ни замутило.
Но факт оставался фактом: они едва не потеряли Гарри. Каждые похороны, каждые поминки, каждое интервью и речь, казалось, погружали его все глубже в пучину депрессии.
Но она писала не об этом. Если не считать, что именно об этом речь и шла.
Последний год войны был странным периодом, казавшимся одним долгим кошмаром. В то время никто толком не понимал, что Министерством никто не руководит. Никто не думал, что Битва при Хогвартсе будет единственной битвой. Никто не предвидел, что со смертью Волдеморта армия Пожирателей Смерти просто развалится.
Ну, возможно, Гарри так и думал, но больше в это никто не верил. Новый режим казался несвержимым. Они все отправились на битву, веря, что присоединятся к сопротивлению Шеклболта, или сбегут из страны, или же просто умрут.
По крайней мере, так думали те, кто вообще об этом задумывался.
Страница 61 из 76
