Severus' Dreams

Все закончилось так внезапно, что у них не было времени толком это осмыслить. Даже спустя столько лет это до сих пор казалось чем-то нереальным.

Джинни никогда не относилась к тем, кто вел дневники, но в ее голове остались воспоминания столь отчетливые, словно события в них произошли лишь вчера.

По какой-то причине первый год Тима в Хогвартсе всколыхнул их все, чего не было с другими детьми. Что ж, Тим часто заставлял ее вспомнить о чем-то.

Она пролистала другие пергаменты, стопку старых писем. Одно из них было от Луны и касалось слушания по делу Малфоев. Луна сыграла ключевую роль в том, что Нарциссу и Драко не отправили в Азкабан, она даже попросила снисхождения для Люциуса.

Джинни и забыла, что Луна писала столь открыто о своем времени в плену. Надо будет отправить ей сову и спросить, можно ли будет использовать ее письма в книге.

Ее глаз зацепился за отрывок письма:

«Слышала, Гарри хочет очистить имя Снейпа. А ты знала, что я не раз задавалась вопросами на его счет, пока была в поместье Малфоев? Он несколько раз навещал мистера Оливандера, и было очень странно видеть, сколь сильно он переживал за нас. Он сказал Драко следить за тем, что нам дают достаточно еды и воды, ведь Темный лорд сильно разозлится, если мы вдруг умрем».

Снова Снейп. Защищал тех, кого мог. Даже когда он бы сослужил лучшую службу, просто бросив своих с Пожирателями Смерти.

В дверь робко постучали.

— Что горит? — спросила она, не поднимая глаз.

Джеймс просунул голову за дверь.

— Еще ничего, — ответил он. — Тим снова прилег поспать. У тебя есть минутка?

Вздохнув, Джинни опустила письмо. У нее все равно не получалось ничего написать, пока мысли были заняты беспокойством о Тиме.

— Да, любимый. В чем дело? — она полностью сосредоточилась на нем, отмахнувшись от воспоминаний о давно минувших днях.

Джеймс зашел, закрыв за собой дверь, и пододвинул свободный стул.

— Что происходит с Тимом? — спросил он без предисловий. — Ты сказала, что дело в его голове, но из-за травм головы люди не начинают слышать голоса.

Его лицо было омрачено беспокойством — он никогда так сильно не походил на своего отца, как в моменты беспокойства.

— Фиби говорит, что еще точно не знает причины, — тихо призналась Джинни. — Она сказала, что происходящее, возможно, стало следствием сотрясения.

— Но само по себе это не пройдет? — спросил Джеймс. Он выглянул в окно, за которым виднелось серое небо, напряжено крутя волшебную палочку в руках.

— Ну, Фиби должна была провести дополнительное исследование. Она сказала… — Джинни замолчала, сделала глубокий вдох и призналась: — Она думает, что, возможно, происходит что-то странное. Она вернется сегодня днем.

— Странное? — резко переспросил Джеймс. Его взгляд снова обратился к лицу матери. — В каком плане странное?

Джинни пожала плечами, ощущая свою беспомощность.

— Она не сказала.

— Но она хотела, чтобы я, папа или еще кто-нибудь был рядом? — надавил Джеймс.

Джинни кивнула.

— Темный человек вернулся, а она до сих пор не уверена, что он такое.

— Да, папа так и сказал, — тихо ответил Джеймс.

Джинни вспомнила первый раз, когда Джеймс увидел Тима, это было в день похорон Мэри. В тот день он был тих и серьезен, слушал, как отец и дядя Рон обсуждали дело Мэри. Джинни часто задумывалась о том, что Джеймс решил выбрать карьеру аврора именно из-за Тима.

— Она совершенно уверена в доброжелательности его намерений, — сказала Джинни, пытаясь убедить себя в той же степени, что и Джеймса.

Молодой человек кивнул.

— Как продвигается книга? — спросил он, явно желая сменить тему.

— С трудом, — вздохнула Джинни.

Они с минуту помолчали, не зная, что еще сказать. Их взгляды устремились к окну и серому небу за ним.

— Хозяйка Джинни, — донесся квакающий голос Кричера из-за двери. — Мадам Фиби вернулась.

Сама гостья стояла рядом с Кричером. Она улыбалась, что дало Джинни понять, что новости, должно быть, были хорошими или, по крайней мере, не ужасными. Или Джинни просто хотелось в это верить, чтобы унять свое беспокойство.

— Простите, что помешала, — сказала Фиби со своим тягучим американским акцентом. — Мне показалось, что вы не захотите ждать ответа.

Сегодня она была одета в светло-зеленую мантию, а ее шею обхватывало крупное серебряное ожерелье, красиво контрастирующее с ее темно-коричневой кожей. Ее длинные ногти были выкрашены в зеленый цвет и украшены изящными серебристыми узорами. Ее тонким аккуратным дредам вернулся их естественный серебристый цвет под стать всему остальному.

Джинни знала, что зеленый был любимым цветом Фиби, но про себе всегда гадала, уж не потому ли целительница так часто носила цвета факультета Рос, чтобы напомнить аврорам, с которыми она работала, что не все слизеринцы обратились ко тьме.

Она встала и подошла к ней.

— Спасибо тебе большое, — она обняла Фиби, ответившую ей тем же. Джинни завела ее в комнату. — Что ты можешь нам сказать?

Фиби покосилась на Джеймса. Тому потребовалась секунда, чтобы понять намек, и он тут же подскочил с места.