Severus' Dreams

— Я тогда дам вам все обсудить. Хотите, чтобы я его разбудил?

Фиби покачала головой.

— Дай ему еще пару минут. Я хочу поговорить с твоей мамой. Но мне, наверное, надо будет поговорить с ним до того, как твой папа вернется домой.

Кабинет Джинни располагался на самом верху дома. Изначально тут был чердак-мансарда, оборудованный в начале 19 века оконными решетками, но теперь это была аккуратная маленькая комнатка, выкрашенная в жизнерадостный кремовый оттенок, ловивший дневной свет. Тут было тихо без всяких заглушающих чар, и можно было вполне уютно разместиться вдвоем, чтобы поговорить, хотя когда здесь собиралась больше народу, помещение стразу начинало казаться тесным.

Джинни прикрыла дверь и усадила Фиби на стул, который занимал Джеймс, а сама вновь уселась за свой стол, уперевшись в него локтями.

— Итак? — все ее беспокойство, казалось, отразилось в одном лишь этом слове.

Фиби сцепила руки, опустив их на колени, и чуть подалась вперед.

— Прошу прощения за всю эту загадочность, — сказала она. — Я пыталась выяснить, как это произошло и как все исправить.

— Как произошло что? — потребовала Джинни ответа. — Ты так и не сказала, что это, по-твоему, такое, — она сжала кулак.

Фиби вздохнула и отвернулась.

— Я не знаю, как это объяснить… Я думаю, что тело Тима стало пристанищем для…

Худшие страхи Джинни подтвердились, и она резко вдохнула, обеими руками прикрывая рот.

— Пристанищем? Хочешь сказать, что он одержим? — ее голос едва ли не срывался в визг. — Как такое может быть? Ведь ke revele…

Фиби взяла руки Джинни в свои. Она, как и Джинни, привстала со своего места.

— Послушай меня, милая, мы во всем разберемся. Я лишь хочу, чтобы ты села и дала мне все объяснить.

Джинни отстранено отметила, что американский акцент Фиби стал отчетливее.

— Так объясняй, — она ненавидела себя за то, как дрожал ее голос, и сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

Фиби не выпустила ее рук.

— Ты когда-нибудь слышала о зелье «Легкость сердца»? — спросила она, смотря своими карими глазами прямо на Джинни.

Джинни покачала головой, зелья не были ее коньком.

— Его порой используют на людях, страдающих от сильной депрессии. К нему прибегают в случае, когда иные меры не помогают. — Она замолчала. — Оно может вызывать зависимость и обладает некоторыми… странными… побочными эффектами.

— Ты предлагаешь нам использовать его на Тиме? — Джинни не совсем улавливала, к чему был этот разговор. Фиби хотела, чтобы эти непонятные побочные эффекты положили конец одержимости?

Фиби покачала головой, глубоко вздохнула и сказала:

— Я только что от мадам Помфри. Видишь ли, в 1997 она дала профессору Снейпу дозу этого зелья. В канун Рождества. Двадцать пять лет назад.

— И какое это имеет к этому отношение? — требовательно спросила Джинни. Она высвободила руки и встала, принявшись мерить комнату шагами.

— Ну, понимаешь, в данный момент в голове Тима обитает еще одна сущность. Тим говорит, что это Темный человек, но я думаю… — она умолкла, делая еще один медленный вдох и, кажется, собираясь с силами. — Эта сущность в его голове заявляет, что она Северус Снейп.

Джинни почувствовала, как от ее лица отхлынула кровь, и все прочие слова, что могла сказать Фиби, потонули в шуме, ревущем у нее в ушах. В глазах потемнело. Она могла думать лишь о том, как просыпалась, не зная, где была до этого и откуда взялась кровь на ее мантии.

Перед ее глазами промелькнула сцена того, как она лежала на холодном и твердом полу, уставившись в потолок Тайной комнаты. Гарри был рядом, покрытый собственной кровью и чернилами из дневника.

В ее голову закрались и более мрачные воспоминания. Воспоминания о тех вещах, которых в действительности не случалось, фантазиях шестнадцатилетнего Волдеморта. Они были отвратительнее всего, что на самом деле случилось с Джинни, но эти кошмары довлели над ее жизнью много лет.

Она отдаленно услышала, как Фиби позвала Кричера. К ее губам что-то прижали, и она узнала вкус огневиски. Она рефлекторно сглотнула, чувствуя жар напитка, проходящего сквозь нее.

Она была в своем доме, не в Хогвартсе. Она была в безопасности. В этот раз одержима была не она, и ради сына ей нужно было взять себя в руки.

Ее сын. Ее пронзила совершенно иная волна беспокойства.

Она обхватила стакан с напитком, который держала Фиби, осознав, что вновь сидит в своем кресле. Она с трудом сглотнула и ударила себя по щеке свободной рукой.

— С-спасибо, — ее зубы стучали от пронзившего ее холода. Но виски постепенно прогонял это чувство.

— Лучше? — спросила Фиби осторожно. Она опустилась обратно, поднимая руку с плеча Джинни, которое она сжимала.

Джинни смущенно кивнула.

— Прости. Твои слова… слегка напугали меня, — прошептала она. Она кашлянула, прочищая горло. — П-продолжай. Что нам теперь делать?

Целительница кивнула, хотя вид у нее по-прежнему был обеспокоенный.

— Думаю, эта сущность не столько овладела Тимом, сколько просто… путешествует вместе с ним.