Фандом: Гарри Поттер. «Как же тяжело простому директору Хогвартса жить среди гениев!»
15 мин, 43 сек 6293
— Гермиона, немедленно забери детей и убирайтесь отсюда! — взревел профессор. — Ты что, не видишь — здесь опасно!
— Вот еще, — фыркнула она в ответ, по привычке тряхнув кудрями, на сей раз уложенными в тяжелый узел на затылке, — нельзя на пару дней уехать — устроили здесь форменное безобразие!
Негодующая мать семейства направилась к замершим желеобразным существам:
— Как вам не стыдно! — строго сказала она. — Немедленно все — в угол! Вы наказаны!
Спляки, понурившись и сцепив сзади ручконожки, гуськом, уныло потянулись к ближайшему углу. Каждый из них, достигнув места назначения, растворялся в неизвестности. Северус с Гарри стояли, раскрыв рты и опустив руки с зажатыми в них волшебными палочками. Когда последний из рода скрылся в туманной дымке, окутавшей лучшее средство для усмирения проказ и развенчания детских иллюзий, Гермиона повернулась к детям:
— И вы тоже! — Элли и Майкл переглянулись и, вздохнув, пошли по местам ссылки. — Книгу оставь!
— Но мама! — дочь почти плакала. — Это приведет к когнитивному диссонансу в наших отношениях! Что я буду там делать?
— Думать о своем поведении, юная леди! И не надо умножать энтропию Вселенной! Она этого не заслужила! — мать глазами указала Элли верное направление, а затем повернулась к мужчинам. Гарри поднял руки:
— Уже иду!
— Ты куда это?
— Как «куда»? — удивился аврор. — В угол!
Гермиона расхохоталась, а Северус тем временем привел себя в порядок и медленно направился к смеющимся друзьям:
— Веселимся?
Раздался треск, душераздирающий мявк, и с люстры прямо на профессора упал Косолапус, громогласно жалующийся на тяжкие жизненные условия, а так же ущемление прав, свобод и хвостов. В результате пребывания в желудке спляки, прилизанный и обслюнявленный, котяра напоминал скорее заморенную крысу, чем гордого и упитанного полукниззла.
— Лапик! — заворковала над ним Гермиона. — Бедненький…
— А я? А как же я? — Снейп решал: обидеться ему на полное пренебрежение своей великолепной особой или погодить.
— Дорогой, — миссис Снейп прижалась к супругу, немедленно схватившему ее в охапку вместе с Джуниором, все еще сидящим у матери на руках. Малыш довольно засопел, — ты можешь помыть Косолапуса, — пробормотала Гермиона где-то в районе мужской груди.
Тощее, грязное, некогда рыжее существо и грозный профессор в черном с отвращением посмотрели друг на друга.
А тем временем на кухне стоял заблудившийся спляка, тихонько переваривал таганок с подгоревшим рагу и предавался философским размышлениям из области метафизической биологии — а не попробовать ли ему размножиться почкованием?
— Вот еще, — фыркнула она в ответ, по привычке тряхнув кудрями, на сей раз уложенными в тяжелый узел на затылке, — нельзя на пару дней уехать — устроили здесь форменное безобразие!
Негодующая мать семейства направилась к замершим желеобразным существам:
— Как вам не стыдно! — строго сказала она. — Немедленно все — в угол! Вы наказаны!
Спляки, понурившись и сцепив сзади ручконожки, гуськом, уныло потянулись к ближайшему углу. Каждый из них, достигнув места назначения, растворялся в неизвестности. Северус с Гарри стояли, раскрыв рты и опустив руки с зажатыми в них волшебными палочками. Когда последний из рода скрылся в туманной дымке, окутавшей лучшее средство для усмирения проказ и развенчания детских иллюзий, Гермиона повернулась к детям:
— И вы тоже! — Элли и Майкл переглянулись и, вздохнув, пошли по местам ссылки. — Книгу оставь!
— Но мама! — дочь почти плакала. — Это приведет к когнитивному диссонансу в наших отношениях! Что я буду там делать?
— Думать о своем поведении, юная леди! И не надо умножать энтропию Вселенной! Она этого не заслужила! — мать глазами указала Элли верное направление, а затем повернулась к мужчинам. Гарри поднял руки:
— Уже иду!
— Ты куда это?
— Как «куда»? — удивился аврор. — В угол!
Гермиона расхохоталась, а Северус тем временем привел себя в порядок и медленно направился к смеющимся друзьям:
— Веселимся?
Раздался треск, душераздирающий мявк, и с люстры прямо на профессора упал Косолапус, громогласно жалующийся на тяжкие жизненные условия, а так же ущемление прав, свобод и хвостов. В результате пребывания в желудке спляки, прилизанный и обслюнявленный, котяра напоминал скорее заморенную крысу, чем гордого и упитанного полукниззла.
— Лапик! — заворковала над ним Гермиона. — Бедненький…
— А я? А как же я? — Снейп решал: обидеться ему на полное пренебрежение своей великолепной особой или погодить.
— Дорогой, — миссис Снейп прижалась к супругу, немедленно схватившему ее в охапку вместе с Джуниором, все еще сидящим у матери на руках. Малыш довольно засопел, — ты можешь помыть Косолапуса, — пробормотала Гермиона где-то в районе мужской груди.
Тощее, грязное, некогда рыжее существо и грозный профессор в черном с отвращением посмотрели друг на друга.
А тем временем на кухне стоял заблудившийся спляка, тихонько переваривал таганок с подгоревшим рагу и предавался философским размышлениям из области метафизической биологии — а не попробовать ли ему размножиться почкованием?
Страница 5 из 5
