Если бы потеря шапки на скорость была бы олимпийским видом спорта, то я бы как минимум один раз стал бы золотым призером. Так я любил шутить раньше, а сейчас мне совсем не смешно.
Добавить в моё избранное
9 мин, 58 сек 16863
Он собрал из четырех аккуратных блестящих стержней рамку, которая по стилистике очень подходила к ящику и установил ее на стену у самого пола.
Рамка активировалась и заполнилась чернотой. Чернота или рамка слегка гудела и давала заметные оптические искажения. Рамка после включения стала немного меньше, и стержни немного выгибались дугами внутрь.
Маньяк принялся укладывать трофеи в ящик. Когда все было готово, он лег в него сам, но крышка с ним уже не закрывалась. Тогда он достал какой-то пакет, на вид из обычного толстого полиэтилена, что-то нажал на панели ящика и закрыл крышку.
В торце открылось круглое отверстие, маньяк встал рядом с ним на колени, надел на голову пакет, так, что края доставали до плеч и просунул голову в эту дыру. Он задрожал всем телом и отделился от ящика, оставив голову внутри.
Колесики ящика пришли в движение, он покатил в сторону рамки. Около рамки ящик начал деформироваться, становиться длиннее, сужался, а проходя через рамку стягивался в точку. Рамка продолжала гудеть и чернеть, но я перестал на нее пялиться и разглядывал тушку маньяка, который упал шеей в мою сторону. Прозрачный пластик плотно облегал безголовую шею. Из привычных вещей она больше всего напоминала заделанный край вареной колбасы, на самом кончике виднелось что-то вроде хомутика. Герметичная упаковка не давала ни одной капельке упасть на пол, она вздувалась на срезе куполом от скопившейся крови и, казалось, немного пульсировала. Дышать он, разумеется, не мог, но не удивлюсь, если его сердце еще продолжало биться, когда голова уже уехала в неизвестное место и время.
Когда я почувствовал, что владею всеми пальцами и даже могу секунд за двадцать полностью согнуть и распрямить правую руку в локте, чернота в рамке отключилась. Стержни вспыхнули как бенгальские огни, белые искры летели фонтаном, прожигали линолеум и обои, а самые шустрые дырявили носки и штаны безголового маньяка.
Итак, тут горел какой-то термитный заряд, лежал еще теплый и местами горелый труп в неполной комплектации, на стене были мои фотографии, а я весь потный в дубленке валялся на полу и не умел даже ползать. Я лежал и размышлял о том, что если я и дальше буду совершать такие же глупости, то это будет далеко не самая дурацкая ситуация в моей жизни.
Когда я уже мог стоять на ногах, я собрал на всякий случай не только мои, но и вообще все фотографии и отправился домой. Я живо представил себе как, офигев от необычного трупа и термитной ямы в полу, какой-нибудь наш Коломбо увидит, что явно не хватает одной группы фотографий из четырех и сразу поймет, что оно неспроста.
Сначала я весь пропотел, а потом промерз, эта гнида меня и в этот раз без шапки оставила. Припозднился я после всех приключений. Добираться пришлось пешком, а на улице была зима. Я две недели провалялся с сильнейшей простудой, бронхит меня мучал еще полтора месяца.
С тех пор я уже больше двух лет ничего не теряю. Вопросов с того дня, конечно, много осталось, но я жив, здоров и уши не мерзнут.
Рамка активировалась и заполнилась чернотой. Чернота или рамка слегка гудела и давала заметные оптические искажения. Рамка после включения стала немного меньше, и стержни немного выгибались дугами внутрь.
Маньяк принялся укладывать трофеи в ящик. Когда все было готово, он лег в него сам, но крышка с ним уже не закрывалась. Тогда он достал какой-то пакет, на вид из обычного толстого полиэтилена, что-то нажал на панели ящика и закрыл крышку.
В торце открылось круглое отверстие, маньяк встал рядом с ним на колени, надел на голову пакет, так, что края доставали до плеч и просунул голову в эту дыру. Он задрожал всем телом и отделился от ящика, оставив голову внутри.
Колесики ящика пришли в движение, он покатил в сторону рамки. Около рамки ящик начал деформироваться, становиться длиннее, сужался, а проходя через рамку стягивался в точку. Рамка продолжала гудеть и чернеть, но я перестал на нее пялиться и разглядывал тушку маньяка, который упал шеей в мою сторону. Прозрачный пластик плотно облегал безголовую шею. Из привычных вещей она больше всего напоминала заделанный край вареной колбасы, на самом кончике виднелось что-то вроде хомутика. Герметичная упаковка не давала ни одной капельке упасть на пол, она вздувалась на срезе куполом от скопившейся крови и, казалось, немного пульсировала. Дышать он, разумеется, не мог, но не удивлюсь, если его сердце еще продолжало биться, когда голова уже уехала в неизвестное место и время.
Когда я почувствовал, что владею всеми пальцами и даже могу секунд за двадцать полностью согнуть и распрямить правую руку в локте, чернота в рамке отключилась. Стержни вспыхнули как бенгальские огни, белые искры летели фонтаном, прожигали линолеум и обои, а самые шустрые дырявили носки и штаны безголового маньяка.
Итак, тут горел какой-то термитный заряд, лежал еще теплый и местами горелый труп в неполной комплектации, на стене были мои фотографии, а я весь потный в дубленке валялся на полу и не умел даже ползать. Я лежал и размышлял о том, что если я и дальше буду совершать такие же глупости, то это будет далеко не самая дурацкая ситуация в моей жизни.
Когда я уже мог стоять на ногах, я собрал на всякий случай не только мои, но и вообще все фотографии и отправился домой. Я живо представил себе как, офигев от необычного трупа и термитной ямы в полу, какой-нибудь наш Коломбо увидит, что явно не хватает одной группы фотографий из четырех и сразу поймет, что оно неспроста.
Сначала я весь пропотел, а потом промерз, эта гнида меня и в этот раз без шапки оставила. Припозднился я после всех приключений. Добираться пришлось пешком, а на улице была зима. Я две недели провалялся с сильнейшей простудой, бронхит меня мучал еще полтора месяца.
С тех пор я уже больше двух лет ничего не теряю. Вопросов с того дня, конечно, много осталось, но я жив, здоров и уши не мерзнут.
Страница 3 из 3
