Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
113 мин, 25 сек 4997
— Во-первых, делать это без твоего разрешения не слишком вежливо…
На лице духа Рождества ясно отразилось, что он думает насчёт соблюдения Кромешником вежливости, так что тот невозмутимо закончил:
— Во-вторых, твои йети ужасно упрямы, а бить их головой об стену, чтобы они подпустили меня к пульту, не хотелось.
Упрямы — это ещё мягко сказано. За прошедшие годы Фил, вот уже почти сто лет бессменный техник при глобусе, поседел, лишился ноги и левого глаза (самая крупная авария на производстве за последние три века!), а приобрел протез, просто-таки непрошибаемую упёртость и изрядную паранойю. Так что не факт, что даже битьё об стену возымело бы эффект. Северянина он слушался беспрекословно, но вот Кромешника только терпел, и то если рядом находился ещё кто-нибудь из Хранителей. Простым кошмарам и вовсе лучше было не показываться… Но Дездемона всё не оставляла попыток повлиять на него своим кошачьи обаянием: наличие в доме, который она считала почти своим, существа, недолюбливающего её, сильно било по её самолюбию.
Когда Северянин с Кромешником остановились у пульта, седой йети хмуро посмотрел на гостя и буркнул что-то нечленораздельное, но этим ограничился. А через несколько секунд в воздухе замерцали сполохи северного сияния…
В Лапландии Джек оставил в покое песца, за которым гонялся последнюю четверть часа (зверёк имел глупость обидеть зубную кроху). На ходу подсчитывая частоту, длину и цвет вспышек — срочность вызова, да и не только, но разбирать детали он до сих пор не научился, хотя схему Северянин разработал уже два десятка лет назад, — он взлетел над заснеженной тундрой.
Зубная Фея, будто ничего не замечая, ещё несколько минут раздавала указания помощницам, а потом махнула рукой, сказала: «Девочки, вы уже не маленькие, сами разберётесь!» — и выпорхнула из ажурной башенки наружу.
В норе свет северного сияния, переданный системой линз, рассыпался радужными искрами по стене, и Констанция Бэннетт попыталась разбудить Пасхального Кролика. Зимой он всегда спал больше обычного. Кролик засопел и перевернулся на другой бок, так что доктор призвала на помощь детишек, которые с восторгом принялись его тормошить… после такой побудки он только рад был побыстрее удрать на собрание.
Песочный Человек убедился, что разосланные грёзы работают, как нужно, и его отсутствие ничего не испортит. Пока проверял, отловил пару кошмаров — мозгов у них нет и не было, так что на своих и чужих ошибках они не учились — а потом, отряхнув руки от почему-то не преобразовавшихся остатков чёрной пыли, отправился на север.
Это собрание более всех прочих походило на военный совет — такой, какие собирали люди тогда, когда сражались мечами и копьями.
С учётом того, что Кромешник и Песочник полностью восстановились, что сейчас разгар зимы и недавно было Рождество, а значит, Джек и Северянин сильнее, чем в любое другое время — возможно, собравшись все вместе, они смогли бы справиться с Фобией. Но она не вышла бы на бой, в котором рисковала проиграть. Просто так к ней не подобраться…
Разве что устроить ловушку. Не то, чтобы кто-то сильно рвался быть приманкой, но особого выбора не осталось.
«Она придёт». Хотел бы Кромешник быть в этом уверен так, как утверждал. Нет, уверен-то он был: она не упустит случая доказать своё превосходство и поглумиться над тем, кого, как считает, победила. Но что именно она сделает, когда появится? Если атакует сразу… это будет, мягко сказать, неприятно. Ему нужно хоть немного потянуть время и отвлечь её внимание.
Выбор места предоставили ему. И, наверное, было в этом выборе что-то от глупой бравады… Фобия когда-то назначила ему встречу в разрушенном готическом соборе. Он ей — на пустыре, который почти можно назвать свалкой.
Она пришла.
Кромешник почувствовал это раньше, чем увидел. Он вообще не смотрел на неё, хотя инстинкты подталкивали делать что угодно, только не стоять, позволяя противнику приближаться со спины. Но он всё-таки обернулся только тогда, когда она оказалась в нескольких шагах от него.
— Здравствуй, Фобия.
— Здравствуй, — она бросила на него оценивающий взгляд, как будто не всё разглядела, пока подходила. — Я была уверена, что ты захочешь продолжить разговор.
— Продолжить? Можно сказать и так, — он словно не заметил снисходительной насмешки. Без страха смотрел на кошмаров, замыкающих их двоих в круг. Те, что пришли на его зов, терялись между ними — но не исчезали до конца. У них была своя задача.
Фобия лениво улыбнулась.
— Если ты хочешь заключить со мной союз — ты опоздал. Впрочем, можешь принести мне присягу.
— У меня несколько иные планы, — голос Кромешника звучал совершенно ровно, а лицо оставалось нечитаемой маской. — Хотел спросить: ты не подумала о том, что я тебе говорил? Почему я сдерживаю кошмаров.
— Не важно, — она резко и коротко рассмеялась. — Я не собираюсь тебе уподобляться.
На лице духа Рождества ясно отразилось, что он думает насчёт соблюдения Кромешником вежливости, так что тот невозмутимо закончил:
— Во-вторых, твои йети ужасно упрямы, а бить их головой об стену, чтобы они подпустили меня к пульту, не хотелось.
Упрямы — это ещё мягко сказано. За прошедшие годы Фил, вот уже почти сто лет бессменный техник при глобусе, поседел, лишился ноги и левого глаза (самая крупная авария на производстве за последние три века!), а приобрел протез, просто-таки непрошибаемую упёртость и изрядную паранойю. Так что не факт, что даже битьё об стену возымело бы эффект. Северянина он слушался беспрекословно, но вот Кромешника только терпел, и то если рядом находился ещё кто-нибудь из Хранителей. Простым кошмарам и вовсе лучше было не показываться… Но Дездемона всё не оставляла попыток повлиять на него своим кошачьи обаянием: наличие в доме, который она считала почти своим, существа, недолюбливающего её, сильно било по её самолюбию.
Когда Северянин с Кромешником остановились у пульта, седой йети хмуро посмотрел на гостя и буркнул что-то нечленораздельное, но этим ограничился. А через несколько секунд в воздухе замерцали сполохи северного сияния…
В Лапландии Джек оставил в покое песца, за которым гонялся последнюю четверть часа (зверёк имел глупость обидеть зубную кроху). На ходу подсчитывая частоту, длину и цвет вспышек — срочность вызова, да и не только, но разбирать детали он до сих пор не научился, хотя схему Северянин разработал уже два десятка лет назад, — он взлетел над заснеженной тундрой.
Зубная Фея, будто ничего не замечая, ещё несколько минут раздавала указания помощницам, а потом махнула рукой, сказала: «Девочки, вы уже не маленькие, сами разберётесь!» — и выпорхнула из ажурной башенки наружу.
В норе свет северного сияния, переданный системой линз, рассыпался радужными искрами по стене, и Констанция Бэннетт попыталась разбудить Пасхального Кролика. Зимой он всегда спал больше обычного. Кролик засопел и перевернулся на другой бок, так что доктор призвала на помощь детишек, которые с восторгом принялись его тормошить… после такой побудки он только рад был побыстрее удрать на собрание.
Песочный Человек убедился, что разосланные грёзы работают, как нужно, и его отсутствие ничего не испортит. Пока проверял, отловил пару кошмаров — мозгов у них нет и не было, так что на своих и чужих ошибках они не учились — а потом, отряхнув руки от почему-то не преобразовавшихся остатков чёрной пыли, отправился на север.
Это собрание более всех прочих походило на военный совет — такой, какие собирали люди тогда, когда сражались мечами и копьями.
С учётом того, что Кромешник и Песочник полностью восстановились, что сейчас разгар зимы и недавно было Рождество, а значит, Джек и Северянин сильнее, чем в любое другое время — возможно, собравшись все вместе, они смогли бы справиться с Фобией. Но она не вышла бы на бой, в котором рисковала проиграть. Просто так к ней не подобраться…
Разве что устроить ловушку. Не то, чтобы кто-то сильно рвался быть приманкой, но особого выбора не осталось.
«Она придёт». Хотел бы Кромешник быть в этом уверен так, как утверждал. Нет, уверен-то он был: она не упустит случая доказать своё превосходство и поглумиться над тем, кого, как считает, победила. Но что именно она сделает, когда появится? Если атакует сразу… это будет, мягко сказать, неприятно. Ему нужно хоть немного потянуть время и отвлечь её внимание.
Выбор места предоставили ему. И, наверное, было в этом выборе что-то от глупой бравады… Фобия когда-то назначила ему встречу в разрушенном готическом соборе. Он ей — на пустыре, который почти можно назвать свалкой.
Она пришла.
Кромешник почувствовал это раньше, чем увидел. Он вообще не смотрел на неё, хотя инстинкты подталкивали делать что угодно, только не стоять, позволяя противнику приближаться со спины. Но он всё-таки обернулся только тогда, когда она оказалась в нескольких шагах от него.
— Здравствуй, Фобия.
— Здравствуй, — она бросила на него оценивающий взгляд, как будто не всё разглядела, пока подходила. — Я была уверена, что ты захочешь продолжить разговор.
— Продолжить? Можно сказать и так, — он словно не заметил снисходительной насмешки. Без страха смотрел на кошмаров, замыкающих их двоих в круг. Те, что пришли на его зов, терялись между ними — но не исчезали до конца. У них была своя задача.
Фобия лениво улыбнулась.
— Если ты хочешь заключить со мной союз — ты опоздал. Впрочем, можешь принести мне присягу.
— У меня несколько иные планы, — голос Кромешника звучал совершенно ровно, а лицо оставалось нечитаемой маской. — Хотел спросить: ты не подумала о том, что я тебе говорил? Почему я сдерживаю кошмаров.
— Не важно, — она резко и коротко рассмеялась. — Я не собираюсь тебе уподобляться.
Страница 28 из 32
