Шипы для железной девы

Он прихватил с собой заодно и свою тёплую мантию, чтобы не замерзнуть, пока будет блуждать по насквозь продуваемым коридорам замка, и спустился вниз. Разложив на столике карту Мародёров, он сразу же принялся изучать подвальные этажи, вспомнив, что Гермиона упоминала о встрече после ужина со своими конвоиршами для отработки у входа в слизеринские подземелья. Он пробежался глазами по всем закоулкам Слизерина, прошёлся по верхним подземельям, потом спустился на нижние, но свою подругу нигде не обнаружил.

«Хм», — почесал он в затылке. Может быть, она как раз сейчас возвращается назад?

Он просмотрел весь путь от подземелий до башни Гриффиндора, потом судорожно стал листать другие этажи, заглянул непременно и в библиотеку, но точки с заветной надписью так и не обнаружил.

Да где же она?!

Он снова вернулся к изучению подземелий, думая, что мог что-то пропустить. Осмотрел всё более внимательно, буквально чувствуя, как утекает время, которое вдруг побежало куда-то с огромной скоростью. Нет, сомнений не оставалось. Либо Гермиона сейчас сидела в Выручай-комнате, либо её вообще не было в замке.

Может, она решила что-то сделать, о чём они с Роном не знали? Может, у неё дела?

«Да какие дела?!» — воскликнул в голове возмущённый голос. И тут же он словно устыдился сам себя.«Какие дела у неё могут быть, помимо нас»? — хотел он сказать, ведь так? Эгоистичная такая точка зрения. Собственническая. Хотя, вполне имеющая право на жизнь. Действительно, до этих пор у Гермионы не было и намёка на какие-то свои дела, помимо общих с ними. Ну, а что если они именно вот сейчас появились?

Впрочем, это только так звучало — «дела»! На самом деле, он, конечно, сразу же понял, что подразумевает под этим словом, просто не хотел сам себе признаваться в этом. Была всего одна-единственнная вещь, которая могла бы Гермиону заставить о ней умалчивать перед ними обоими. Если только у неё кто-то появился. Парень.

От этой мысли стало отчего-то ужасно тоскливо, словно внутри натянулась какая-то жила. Натянулась болезненно и как-то обреченно. Он внезапно представил себе Гермиону в Выручай-комнате с кем-то из парней. Незнамо почему, но картинка оказалась донельзя неприятной для его взгляда. И снова он почти тут же понял, что это означало. Ревность! Он банально ревновал свою подругу. Ревновал, как человек, который имел почти единоличную монополию заботиться о ней, знать все её тайны, находиться на самом первом месте в её приоритетах, ну, быть может, сразу после родителей. Узнать вдруг, что кто-то может встать (влезть, втиснуться!) на его, казалось бы, законное место, было, как выяснилось, очень неприятным открытием.

Конечно, он должен немедленно справиться с подобными вещами в себе. Справиться и больше к ним не возвращаться. Он никакого права не имеет на такое отношение. Вместо того чтобы порадоваться за подругу…

Внезапно в мозгу вновь возникла насмешливая физиономия Сириуса. На этот раз ему достаточно было просто покачать головой, чтобы она исчезла.

И, однако же, «дела» «делами», но неприятные варианты он тоже не имел права отбрасывать. Ему в голову пришла идея взглянуть, где сейчас находятся Паркинсон и Буллстроуд. Судя по карте, они обнаружились в собственных постелях. Он не знал, как это трактовать. То ли как подтверждение его мыслей о тайном свидании Гермионы, то ли наоборот. Или они отпустили Гермиону после положенной отработки и отправились спать, или… Вот это «или» не давало ему покоя. Что, собственно, они могли такого сделать, чтобы Гермиона пропала с карты Хогвартса? Ему ничего не приходило в голову на этот счёт. Но сдаваться он не собирался. В конце концов, вход в башню Гриффиндора находился на том же этаже, что и Выручай-комната. Метнуться туда, проверить, занята она или нет, и если занята, спокойно идти спать.

«Или НЕспокойно», — сказал кто-то в голове голосом Сириуса.

III

Обнаруженное помещение оказалось довольно большим, к удивлению Гермионы, которая стояла сейчас, выглядывая в пролом, находившийся на высоте двух футов от пола. Свет фонаря не позволял разглядеть даже половину высокой прямоугольной комнаты, воздух в которой застоялся настолько, что каждый вдох отмечался мозгом, как отдельное событие. Это раздражало, и неизвестно, когда она ещё привыкнет не замечать этого факта. Она тут же заметила про себя, что уже смирилась с мыслью пробыть здесь какое-то время, хотя ещё пару секунд назад собиралась уйти отсюда сразу же, как только кинет взгляд внутрь. Но внутри, на этот самый взгляд, не было заметно ничего угрожающего. Только какие-то непонятные конструкции у стен, разглядеть подробно которые, отсюда было невозможно. Тишина вокруг не нарушалась ничем, кроме её собственного дыхания. Какое-то время она колебалась на краю, понимая — если что, заскочить обратно в коридор моментально не получится. Но сколько можно было так стоять? Она пожала плечами и спрыгнула вниз, подошвы шлёпнулись о каменный пол, выбив облачко пыли.